Шрифт:
– Лей, не жалей, еще принесем тебе воды. И Валетку напоим.
Все хлопоты взяли на себя друзья: ни о чем не должен думать гость дорогой.
На обязанности Абдулки было добывать свежую газету. Нередко можно было слышать перепалку между ним и Учей.
– Абдулка, газету принес чи опять забыл?
– Нема сегодня газет.
– Как так нема? Не может Ленька без газеты. Ему надо знать все за мировую революцию.
– Есть, слухаюсь, - отвечал Абдулка и мчался за газетой.
Скоро он возвращался с «Диктатурой труда». И ребята с уважением наблюдали, как Ленька водил пальцем по газете, хмурил брови и о чем-то шептался сам с собой.
– Ну как дела на фронте?
– осторожно спрашивали ребята.
– Пух и перья...
– отвечал Ленька и пояснял: - Пух и перья с пана Пилсудского. Тикает, аж пятки гудят.
– Значит, наша берет?
– Еще как! Первая Конная прорвала позиции белополяков, и Киев опять наш.
Дальше Ленька объяснял ребятам, что польские рабочие и крестьяне за нас, а помещики и паны против.
– А чего им надо от нас?
– Идет война богатых против бедных. Хотят богачи обратно накинуть ярмо на шею трудящему люду, - говорил Ленька.
– Только те паны потеряют жупаны. А с ними вместе ихняя Антанта.
– Кто такая?
– не поняли ребята.
– Фамилия чудная у тетки, - сказал Абдулка.
– Это не тетка, так называется буржуйский союз. Антанта кардиале...
Примолкли ребята, пораженные Ленькиной начитанностью. Кардиале... Надо же такое придумать!
– Лень, а Врангель чей?
– Шут его знает: немецкий барон - одним словом, белогвардеец... Нехай сидит в Крыму и не рыпается.
Рыжий Илюха заворочался, засопел: было видно, что не согласен с Ленькой.
– Мой тятька говорил, что Врангель большую войску собрал. Пушки такие громадные, что в жерло человек влезет. Если в Крыму такая пушка стрельнет, то в Москве снаряд разорвется.
Ленька с презрением посмотрел на рыжего и сказал: - Как был ты, Илюха, дитем, так и остался: в чертей веришь, Врангеля боишься... Не таких рубали. Сколько их было, генералов белогвардейских - Колчак, Юденич, Деникин, - где они?
– В Черном море купаются, - засмеялся Уча.
5
Хорошо жилось Леньке в родимом краю, а еще лучше - Валетке. Конь заметно округлился, порезвел, и его уже трудно было удержать в поводу. Уходом за ним заведовали малыши. Под руководством Леньки они чистили Валетку, поили его, отгоняли ветками мух. А он хлестал их куцым хвостом, и ребятишки смеялись. Какой только еды не приносили коню, даже овса настоящего раздобыли! А однажды Валетка вовсе удивил ребят: ел вишни, а косточки выплевывал. Уж сколько смеху было! Мальчишки приносили абрикосы, сливы, и все повторялось снова. Только от кисличек Валетка морщился: душа не принимала.
Вот что значит кавалерийский конь! Ленька учил ребят, как нужно по уставу водить лошадь в поводу, показывал, как правильно садиться верхом. Тонька пищала от удовольствия, когда ее посадили на Валетку. Она уцепилась коню в гриву, но Валетка не сердился. Рассмешил ребят Уча. Он хоть и одноногим был, а лихо гарцевал на коне, размахивая костылем, точно шашкой.
– Почему твой Валетка задки не бьет?
– удивлялся Илюха.
– Понимает, что вы дети. Это же ученый конь...
Чем дальше, тем интереснее. Оказывается, Валетка умел притворяться убитым. Стоило Леньке скомандовать: «Умри!», и конь ложился на бок, вытягивал ноги и закрывал глаза. А если хозяин подавал условный свист, Валетка вскакивал и, как Сивка-Бурка, подбегал к Леньке. Ребята тоже пробовали свистеть, да напрасно: Валетка и ухом не вел - одного хозяина слушался.
Однажды Ленька достал из сумки завернутые в тряпку две подковы, молоток, рашпиль, и началось такое, что все рты поразевали.
Взял он переднюю ногу коня, зажал между коленей и стал клещами вынимать из копыта старые гвозди.
– Никогда не давай ковать лошадь плохому кузнецу, - говорил Ленька гречонку Уче.
Тот согласно кивал головой: мол, понимаю.
– И не позволяй срывать подкову сразу. Сначала надо вынуть старые гвозди, да не все сразу, а по одному, аккуратно.
– Понятно, - солидно отзывался гречонок. А Илюха передразнивал его:
– Хи-хи, «понятно», а у самого коня нету.
– Зато у него лисапед есть, - заступался за Учу Ваня Барабанов, который теперь дневал и ночевал возле Ленькиного двора, а его брат Илюша даже кормился у буденновца.
Валетку подковали так хорошо, что он затанцевал на железных подковах, как будто новые сапожки надел.
Ночевал Ленька вместе с Валеткой во дворе под открытым небом. Лежа на сене, глядел на звезды и вспоминал друзей боевых. Рядом вздыхал Валетка, точно хотел сказать: «Что же мы, хозяин, прохлаждаемся, овес едим, а на фронте наши кровь проливают». Ленька думал о том же и мысленно отвечал: «Ничего, Валетка, придет и наше время в бой вступить...»
6
А дни плыли над шахтерским поселком в тополином пухе, в звоне пчел, облепивших белые акации. Однажды Ленька повел купать Валетку на ставок. Снял он гимнастерку, и ребята заметили на груди у него синие буквы от плеча до плеча, а под ними звездочка нарисована и еще серп и молот.
– Ую-ю, что это?
– спросили ребята.
– Девиз, - сказал Ленька и поспешил надеть гимнастерку, стесняясь товарищей. Все же Илюха успел прочитать загадочную надпись: «Воспрянет род людской!»