Предоставив Мунгламу доседлывать Огнеклыка, Дивим Слорм удалился и через некоторое время вернулся с чашей, наполненной жидкостью, которая должна была придать сил. Элрик выпил, вернул чашу Дивиму Слорму, ухватился за луку и забросил свое тело в высокое седло.

– Принесите мне ремни, – сказал он.

– Ремни?

– Да. Я пока плохо держусь в седле – боюсь, как бы не вывалиться в самом начале пути.

Он сидел в высоком седле, сжимая в руке стрекало, на котором висел его вымпел с синими, зелеными и серебряными цветами. Элрик сидел в ожидании, сжимая стрекало рукой в кольчужной рукавице; наконец принесли ремни и крепко-накрепко привязали его к седлу. Он улыбнулся и дернул узду.

– Вперед, Огнеклык, ты поведешь своих сестер и братьев!

Сложив крылья и опустив голову, дракон начал осторожно пробираться к выходу. За ним следовали на двух драконах почти таких же размеров Дивим Слорм и Мунглам. Они с мрачными, сосредоточенными лицами следили за тем, как держится в седле Элрик. Огнеклык вразвалку двигался по пещерам, а за ним следовала стая. Наконец они достигли последней пещеры, выходящей на море, которое несло свои волны на берег. Солнце оставалось все на том же месте – алое и распухшее, оно словно бы отвечало своими пульсациями на движения моря. Издав особый звук – сочетание шипа и крика – Элрик хлестнул по шее дракона стрекалом.

– Лети, Огнеклык! Лети! Ради отмщения и ради Мелнибонэ!

Словно ощущая изменения, произошедшие в мире, Огнеклык помедлил на краю уступа, потряс головой и фыркнул. Потом он оттолкнулся и поплыл в воздухе, расправив крылья. Крылья неторопливо двигались в своем огромном размахе, но несли дракона вперед с удивительной скоростью.

Все выше и выше к распухшему солнцу, в горячий неспокойный воздух, все дальше на восток, где их ждал лагерь ада. Следом за Огнеклыком летели два его брата с Мунгламом и Дивимом Слормом, у которого был специальный рог для управления стаей. За ними следом летели девяносто пять других драконов, самцов и самок. От этой стаи потемнело небо. Зеленая, красная и золотистая чешуя характерно шуршала, крылья согласно двигались в воздухе, издавая звук, подобный бою миллиона барабанов. Драконы летели над нечистыми водами, приоткрыв пасти и поглядывая вокруг холодными глазами.

Хотя теперь внизу Элрик смутно видел необыкновенно богатое многоцветье, там преобладали темные тона, постоянно менявшиеся от одного края спектра до другого. Внизу теперь была не вода, а некая жидкость, состоящая из материи, как естественной, так и потусторонней, как реальной, так и волшебной. В этих волнах были отчетливо различимы боль, тоска, страдание и смех, были в них еще страсти и разочарования, а также субстанция живой плоти, которая время от времени пузырями прорывалась на поверхность.

Элрик и без того чувствовал слабость, а вид этой жидкости еще больше ухудшал его состояние. Альбинос обратил свои красные глаза вверх и на восток, а драконы тем временем продолжали полет.

Скоро под ними оказалось то, что раньше было Восточным континентом, – Вилмирский полуостров. Но теперь эта земля не обладала своими прежними качествами. Теперь огромные колонны темного тумана поднимались в воздух, и драконам приходилось лететь между этими столбами. На далекой земле внизу струилась и бурлила лава, какие-то мерзкие формы мелькали на земле и в воздухе, появлялись чудовищные звери, а иногда и группа странных всадников на конских скелетах, они задирали головы, слыша биение драконьих крыльев, и, охваченные ужасом, неслись во весь опор к своему лагерю.

Мир казался трупом, порождающим жизнь своим разложением, поскольку мертвецом кормились черви.

Из людей в мире остались только трое – те, что сидели сейчас на драконьих спинах.

Элрик знал, что Джагрин Лерн и его союзники из числа людей давно уже потеряли человеческий облик и не могут претендовать на родство с тем видом, который был стерт с лика Земли их ордами. Одни только вожди, возможно, сохранили сходство с людьми, ибо Темные Владыки сами поддерживали свое людское обличье, хотя души их были изуродованы не в меньшей мере, чем тела их последователей, принявшие под воздействием Хаоса самые дьявольские очертания. Все темные силы Хаоса затмили белый свет, а драконья стая все глубже и глубже проникала в это царство тьмы. Элрик держался в седле только благодаря ремням. Снизу, казалось, поднимался мучительный крик – сама природа противилась насильственному изменению ее форм.

Все дальше и дальше летели они туда, где раньше у Плачущей пустоши располагался Карлаак, а теперь стоял лагерь Хаоса. Потом они услышали карканье, донесшееся до них сверху, и увидели, как на них устремляются какие-то темные формы. У Элрика даже на крик не было сил, поэтому он слабо похлопал Огнеклыка по шее, заставив животное уклониться от опасности. Мунглам и Дивим Слорм последовали его примеру, а Дивим Слорм протрубил в свой рог, приказывая драконам не ввязываться в схватку с нападающими, но для тех драконов, что находились в хвосте стаи, этот звук запоздал, и они были вынуждены развернуться и вступить в бой с темными призраками.

Элрик оглянулся и в течение нескольких секунд наблюдал за их очертаниями в небе – существа с акульими пастями вступили в бой с драконами, которые выплевывали на них горючий яд, рвали их зубами и клыками. Элрик видел, как драконы хлопают крыльями, чтобы не потерять высоту, но потом поле его зрения снова заволокла волна темно-зеленого тумана, и судьба дюжины драконов осталась неизвестной.

Теперь Элрик дал Огнеклыку команду спуститься пониже к группе всадников, мчавшихся по измученной земле. На копье их вожака развевался штандарт Хаоса с восемью стрелами. Драконы опустились и пролили яд, с удовлетворением услышали крики животных и всадников, увидели, как занялись они пламенем и сгорели, а их пепел поглотила дыбящаяся земля.