– Вы должно быть Белл.

– Да.

Я заставила свои губы изогнуться в ответной улыбке. Но мне не удастся долго удерживать на лице дружелюбную маску. Я осознала это в тот момент, когда интервьюер — как же его звали-то? — пожал мне руку. Прикосновение его ладони к моей внезапно ставшей сверхчувствительной коже чуть не заставило меня осесть на пол, свернуться калачиком и начать звать мамочку, которую я в глаза не видела уже более двадцати лет. Контакт, хоть и недолгий, причинял такую острую боль, словно старик осыпал меня градом ударов ножа.

– Вы немного опоздали, — произнес он, глядя на свои наручные часы, — но я думаю, что оставшегося времени вполне достаточно, чтобы познакомиться друг с другом.

– Спасибо. Огромное вам спасибо. Меня задержали форс-мажорные обстоятельства, но я обещаю вам, что в будущем больше никогда не опоздаю.

Я поспешно вытянула свое резюме из кармана и осторожно протянула ему, стараясь не коснуться его снова.

Дзинь, дзинь. Да начнется собеседование!

Итак, я совершенно точно провалила это собеседование.

В моих ушах так громко звенело, что я плохо слышала его вопросы. Суставы ужасно ныли, и я не могла сидеть спокойно. Моя голова грозилась вот-вот взорваться, и мне с трудом удавалось отвечать более или менее разумно.

Совсем расстроенная и измученная непрекращающейся болью, я вошла в свою квартирку, швырнула ключи на коричневый ворсистый коврик, потом заперла дверь на замок и побрела в спальню, едва передвигая ноги и раздеваясь прямо на ходу, при этом умоляя Господа послать мне легкую смерть. Оказавшись в приятной прохладной постели, я снова стала прокручивать в голове это кошмарное собеседование.

Интервьюер: Итак, вы сменили достаточно много мест работы.

Я: Только в последнее время. А до этого я проработала пять лет на одном и том же месте — горничной в отеле, потом почти столько же проработала официанткой в ресторане, и это тоже была постоянная работа. Но могу заверить вас, что во время работы на всех должностях, указанных в моем резюме, я научилась чему-то полезному.

Интервьюер: И чему, эээм, к примеру, вы научились на фабрике «Кимберли Доллс»?

Я: Я поняла, что крепить голову Кевина на тело Кимберли — это совсем не смешно.

Интервьюер: Хм. А когда ухаживали за животными?

Я: Я запомнила, что кошек и собак нужно уважать и не стричь их так, чтобы они напоминали львов. Но в свою защиту могу сказать, что «львиный стиль» очень популярен среди некоторых пород.

Интервьюер: Понимаю. Я хотел бы поинтересоваться еще кое о чем. Вас уволили с каждой из этих работ или же вы уволились сами?

Я: Я предпочитаю термин «отпустили». Уволена — звучит так… грубо.

Интервьюер: Что ж, и почему же вас отпустили?

Я: Я могу объяснить.

Интервьюер: Я вас внимательно слушаю.

Я: В «Гаррисон и Ко. Букс» я совершенно неправильно поняла политику возврата товара. Простая ошибка, правда, которую мог совершить любой на моем месте. Видите ли, я подумала, что будет вполне нормальным взять книги домой, прочесть их и затем вернуть назад в магазин. Вы бы тоже так подумали, верно? Ведь именно это и означает возврат.

Интервьюер: Что ж, эээ, хм. Как насчет «Джампин Джайв Преоунд Карс»? Почему вас оттуда отпустили?

Я: Ну, это довольно интересная история. Понимаете, произошла досадная случайность с одной из машин, которую я взяла напрокат. Это абсолютно не моя вина. Какая-то леди в авто передо мной не просигналила в нужный момент, а вы же знаете, как важно сигналить, когда меняешь полосу.

Интервьюер: Да, это действительно важно.

Я: Просто дайте мне шанс, мистер… эээмм…

Интервьюер: Мистер МакДональд.

Я: Я буду самой лучшей, ммм…

Интервьюер: Горничной.

Я: Да, я буду самой лучшей горничной, которую вы когда-либо видели. Горничная! Это просто превосходно. Я же говорила вам о своем пятилетнем опыте, верно? Я легко нахожу общий язык с людьми, а еще лучше — с уборными, Белл Джеймисон это гарантирует. Нет гарантии более надежной, чем эта, мистер МакРональд.

Интервьюер: Правильно говорить — Дональд.

Я: О, спасибо, Дональд. Вы можете звать меня просто Белл.

Интервьюер: Нет, это не… впрочем, не обращайте внимания. Мне хочется быть откровенным с вами, мисс Джеймисон. Мы в «Амбассадор» ищем работника, скажем так, хорошо владеющего собой.

Я: А я очень спокойная. Совершенно. Большую часть юности я прожила очень спокойно.

Интервьюер: Хм…

Я: Это была шутка. Уверяю вас. Мой папа был слишком мягкосердечен, чтобы наказывать меня даже тогда, когда я этого заслуживала.