– Но не моей.

– Нет. Он хочет обезопасить весь мир. Пару дней назад я его поддерживал, ты не забыла? Но ты, тем не менее, не считаешь, что я злой.

Я проигнорировала его последние слова.

– Ты хочешь сказать, что если для спасения мира должна умереть девушка, то это не велика потеря? Но он мог бы просто прийти ко мне, и мы бы поговорили обо всем как двое цивилизованных взрослых людей.

– Нет, не мог бы. Потому что Винсент тоже охотится за тобой, — Ром немного помедлил и продолжил: — Хотя в теперешней ситуации эта встреча может быть полезна вам обоим. Как только Джон услышит, что ты умеешь делать, нейтрализовать тебя станет его навязчивой целью. Он захочет завербовать тебя в свою команду.

Я фыркнула.

– А что если он, увидев меня, пустит сначала пулю мне в висок, а уже потом будет задавать вопросы?

– Пустит пулю? — короткий кашляющий смешок слетел с губ Рома. — Теперь ты говоришь, как Таннер.

Я опустила взгляд и посмотрела на свои ноги. Мокрая грязь прилипла к моим ботинкам и теперь на коврике, застилавшем пол машины, красовались грязные полоски.

– А если твой босс познакомится со мной и захочет запереть меня в «Шато Виллен», то что будешь делать ты? Предашь его или меня?

Он молчал. Это была длинная, пугающая пауза. Почему ему вообще требуется время, чтобы подумать над этим? Неужели я значу для него так мало?

– Можешь не беспокоиться об этом, — наконец ответил Ром. — Я никому не позволю обидеть тебя, ставить над тобой эксперименты или же запирать где-то.

Такие дорогие моему сердцу слова. Слова, которые тронули меня до глубины души. Но как быть, когда его не окажется рядом? Как быть, когда он оставит меня? Ты позаботишься о себе сама, вот как! Да, я это сделаю. Справлюсь и без Рома, уверяла я себя. Ну и что, что моё сердце будет разбито на тысячи мелких осколков…

Машина свернула на едва различимую в темноте грунтовую дорогу, теряющуюся между двумя непроходимыми рощами. Чем дальше мы углублялись в лес, тем гуще он становился, а дорога была все менее и менее заметной. Ветви деревьев со всех сторон ударяли по машине. В конце концов, я перестала различать дорогу, а Рому пришлось постоянно крутить руль в разные стороны, чтобы не врезаться в какое-нибудь дерево. А я то и дело подскакивала на своем сиденье.

Через какое-то время впереди показалась небольшая хижина, освещаемая лунным светом. Если бы я не знала, что она должна была быть там, то подумала бы, что это просто старый заброшенный забор, вдоль которого рос густой кустарник.

Ром припарковался на заднем дворе.

– Подождите здесь, пока я замету наши следы, — сказал он.

Я кивнула.

– Будь осторожен.

– Как всегда, — ответил он, улыбнувшись мне. Он вышел из машины и скрылся в темноте.

Развернувшись на сиденье, я похлопала Таннера по плечу и слегка потрясла.

– Просыпайся, солнышко!

– Уже не сплю, — последовал незамедлительный ответ. В его голосе не было ни малейших следов дремоты. И глаза он открыл совсем не так, как делает сонный человек. Хотя всего одно мгновение назад он казался глубоко заснувшим.

– И как давно ты не спишь? — возмутилась я.

Он выпрямился и откинул со лба непослушные волосы.

– Все время, пока мы ехали. А как еще, по-твоему, я мог бы подслушать ваш с Ромом разговор? Ты что, в самом деле, собираешься позволить ему бросить тебя, когда он спрячет свою дочь?

Я отвернулась и уставилась в окно.

– У меня нет другого выбора, Таннер.

– Выбор есть всегда.

– Не тогда, когда это касается чьих-то чувств, — сказала я.

– Ты должна бороться за него.

Я прикрыла глаза и откинула голову на подголовник сиденья.

– Я хочу быть с мужчиной, который хочет быть со мной. Я не хочу принуждать его остаться или, заставлять терпеть мое присутствие.

– Ром заботится о тебе. Я чувствую, как это волнами исходит от него всякий раз, когда он смотрит на тебя.

– Но этого недостаточно, — мягко ответила я.

Он фыркнул.

– В тебе говорит гордость.

– Ты еще ничего не знаешь об отношениях, ясно? — Я накрутила подол футболки на пальцы, ткань сжалась вокруг костяшек моих пальцев так сильно, что затруднилось кровообращение. — Так что не пытайся давать мне советы.

– Может, у меня еще и не было секса, — мрачно сказал он. — Но я любил. Я еще молод, но я уже немало выстрадал. Так что даже не думай выставлять все в таком свете, будто я не знаю, о чем говорю, просто потому, что у тебя не хватает смелости удержать своего мужчину.

Гнев и стыд попытались вырваться наружу, но я не позволила им. Мне не нужны лишние неприятности. Кроме того, Таннер был прав. Абсолютно прав. Он любил своих родителей и потерял их. Он познал боль от потери любимых людей. А я вела себя, как последняя трусиха.