Он постучал ручкой по столу.

– Это ты говорила в прошлый раз. Это маленькое, независимое предприятие, Белл, и мы надеемся, что наши работники будут отлично работать, чтобы удержать нас на плаву.

– Я отлично работаю, — сглотнув, ответила я. — Когда выхожу на работу.

Нахмурившись, он уронил ручку и запустил руку в волосы, заставив еще несколько прядей своих песочных волос встать дыбом.

– Ты считаешь, что хорошо обслуживаешь клиентов? Неужели?

– Да, я так считаю, — я знала, что тут происходит. Он находился на грани того, чтобы меня уволить и просто пытался собраться с силами, чтобы сказать мне об этом. И как я со страхом поняла, на сей раз я, наверное, не смогу его отговорить. Во время предыдущих разговоров в этот момент, он обычно отсылал меня работать, сделав серьезное предупреждение и ляпнув напоследок какую-нибудь пошлость.

Могло ли его раздражение сейчас дать ему сверхзвуковую решимость, на которую не повлияют приятные убедительные словечки?

Я прищурилась и сжала руки в кулаки. Он от меня так просто не избавится. Я должна как-то проникнуть за стену этой чертовой решимости. Я не могу потерять эту работу. У меня не так уж много вариантов в последнее время, так что могу только представить, сколько времени потребуется, чтобы получить другую работу.

– Дурацкие работенки, — пробормотала я.

– Что такое? — спросил Рон, пристально глядя на меня.

Я сказала это вслух?

– О, ух, ничего.

Я села прямо на табуретке:

– Что вы сказали?

Он вздохнул:

– У тебя нет навыков работы с людьми, Белл. Вместо того, что приглаживать перышки, ты их поджигаешь.

– Говорю вам, я хороший работник, — выпалила я сквозь стиснутые зубы. И я не лгала. Разумеется, обычно я опаздывала, всегда ругалась, иногда злилась и — нет, я не признаю свою вину — ходят слухи, что я иногда кое-что брала взаймы со склада. Но я работала по выходным, по праздникам и сверхурочно, когда была возможность. Это же что-нибудь да значит, верно?

– Я не могу поверить, что ты заставила меня это сделать, — Рон открыл папку и провел загрубевшим пальцем по первой странице.

– Жалоба: «грубая и нахальная официантка». Жалоба: «официантка принесла чай вместо кофе». Жалоба: «официантка грубит». Жалоба: «официантка грубит». Мне продолжать?

– Я просто не позволяю клиентами орать на меня, — возмущение придало мне храбрости, и я выпрямилась, расправив плечи. Разве у людей нет более интересных занятий, чем жаловаться на плохое обслуживание? Я не груба, я всего лишь человек.

– Дженни не кричит на посетителей, даже когда те на нее кричат.

– Дженни — идиотка и подлиза.

Еще один вздох.

– Белл… — наконец он посмотрел на меня, и по привычке его взгляд скользнул на моих девочек. Он сглотнул, его кадык подпрыгивал, как шлюпка на приливной волне.

– Гм, о чем это я?

Я едва не улыбнулась, чувствуя, как тело расслабляется. Проникновение завершено. И намного легче, чем я предполагала.

Его взгляд не так меня раздражает, как его комментарии обо мне, нежащейся в постели. Это я смогу пережить.

– Мне кажется, вы собирались приказать мне приниматься за работу и больше никогда не опаздывать. Я планировала ответить вам, что вы — лучший начальник во всем мире и еще будете мной гордиться.

– Да, я хотел приказать тебе приниматься… — тут его глаза расширились, он покачал головой.

– Я совсем не это хотел сказать, — серьезно и резко ответил он. Потом закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу. Он что-то тихонько прошептал, что подозрительно напоминало: «меня сломили парочкой замечательных сисек».

– Я должен тебя уволить, знаешь ли. Черт, вот зачем я привел тебя сюда.

– Знаю, — тихо произнесла я. Я не собиралась его так разочаровывать. Честное слово, я всегда мечтала быть… Подождите. Я изумленно посмотрела на него. Даже будучи маленькой девочкой, я не смогла решить, кем хочу стать, когда выросту. И всё еще понятия не имею. Но батрачить на кого-то, находясь по уши в долгах, я вовсе не собиралась, такое в мои планы не входило.

Не поймите меня неправильно. Ради отца я продала бы душу дьяволу. Насовсем. Никаких условий по расторжению сделки. Папа тяжело, в рабских условиях трудился на стройках, хотя его слабое сердце причиняло ему больше боли, чем человек в состоянии вынести. Он так тяжело трудился, потому что любил меня, потому что хотел, чтобы я красиво одевалась и отправлялась в увеселительные поездки с друзьями. Но в основном, потому что хотел воздать мне за ту автомобильную аварию, в которой погибла моя мама. Я тогда была еще совсем маленькой.

После того, как я окончила старшую школу, я убедила его бросить работу, сказав, что с радостью позабочусь о нем. Я не жалела о своем решении, правда не жалела, но моя жизнь пошла по такой колее, что иногда я очень хотела, чтобы со мной случилось нечто необычное. Что-то удивительное, может, даже дикое. Но я не представляла себе что именно.

Я нахмурилась. Больше не следовало жалеть о том, чего я не могла получить. С этой минуты, я стану лучшим работником. Я стану много трудиться, постараюсь поменьше конфликтовать. К черту неугомонность! Рон дал мне еще один шанс, и я его не подведу.