Стелла вела строгий образ жизни, хотя и принимала изредка приглашения знакомых. Но ничего серьезного не происходило — нет, никогда. Однажды вечером мать вдруг спросила Пернел:

— Ты не занята в пятницу, дорогая?

— Я обещала Джулиану... — начала Пернел и умолкла: какое-то на лице у матери незнакомое выражение — скрытого волнения, необычайной серьезности... Что-нибудь случилось? Если и так, то ясно — что-то очень хорошее. — Скажу Джулиану, мамочка, что не смогу с ним встретиться.

Состояние матери передалось и ей. Джулиан Коллинз скорее приятель, чем поклонник: он спокойно обсуждал с ней достоинства других девушек, даже просил иной раз совета, кого пригласить на джазовый вечер, если сама Пернел занята.

— Было бы так мило с твоей стороны. — Мать глубоко вздохнула. — Очень бы хотела познакомить тебя кое с кем.

— А не Брюс ли это, о котором я так уже наслышана? — Пернел не сдержала улыбки.

— Да разве, девочка... я тебе о нем говорила? — смутилась Стелла.

— «Говорила-говорила, поминала-обсуждала», — поддразнила ее дочь словами популярной песенки.

И Брюс Люис явился в пятницу к ним на обед — так же, по-видимому, взволнованный, как и они обе. Взгляд его всюду следовал за Стеллой, и ему явно доставляло удовольствие само звучание ее голоса. Вернувшись в свой Йовил, он каждый день подолгу разговаривал с ней по телефону, и так до следующего понедельника, когда остановился до уик-энда у них, а не в отеле. Наконец Стелла сообщила дочери, что Брюс сделал ей предложение. Пернел бросилась было обнимать мать, но девушку остановила неуверенность в ее взгляде.

— И что ты ему ответила, ма?

— А ты... ты не будешь против?

Пернел поняла теперь, что тревожит маму — ее собственное отношение. Да надо скорее ее поддержать, поздравить!

— Что ты, что ты, мама! Почему я — против?! Напротив! Фу-ты, вот так сказанула...

— Ну, из-за отца...

Пернел плохо помнила отца, погибшего в автомобильной катастрофе.

— Да я уверена — он пожелал бы тебе счастья, как и я желаю, мамуля!

— Но ведь... многое изменится, родная, если мы поженимся.

— Ну и прекрасно! И пусть! — Пернел всегда всей душой переживала за мать; наконец-то она будет счастлива, спокойна.

— Так ты, стало быть, согласишься уехать, жить с нами в Йовиле?

— О, мама... видишь ли... — Пернел подсела к матери.

Вот и возникла первая трудность; но ничего, надо спокойно все обсудить. Она уже знает, как поступит. Во-первых, ей очень нравится жить здесь; по душе и работа, и владелец фирмы, и его семья — со всеми сложились прекрасные отношения. Но она-то еще могла оставить и службу, и друзей, сняться с места. А вот мама... Пернел подсознательно чувствовала — лучше ей, с ее новым мужем, начать новую жизнь своим домом, без взрослой дочери.

— Ты не против, мамочка, если я останусь здесь, в Восточном Дарнли?

— Но, доченька... — опять забеспокоилась Стелла, — уж и не знаю, как ты к этому отнесешься... я ведь думала... продать этот дом.

— Что же, мама, мне тоже такое не раз приходило в голову, — отважно солгала Пернел: ложь во спасение. Зато маме не придется переживать — она вечно озабочена материальной независимостью, и теперь, конечно, ей необходима такая уверенность больше, чем когда-либо. — Совсем не трудно подобрать другое жилье — снять, например, квартиру.

— Нет-нет, дорогая, вот об этом тебе не придется заботиться!

Именно тогда, при полной поддержке Брюса, Стелла и предложила дочери приобрести небольшой коттедж. А она поможет деньгами — средств от продажи дома вполне достанет для них обеих. Вот что мелькало теперь, как кинокадры, в сознании Пернел — на фоне завораживающих зеленой прелестью пейзажей Чамлей-Эдж. Однако, пока она набирала номер телефона матери в Йовиле, снова начала кипеть: злокозненный богач Тримейн лишил ее дома в таком месте, — дома, который она уже считала своим!

Стелла, разумеется, сразу запричитала:

— Что?! Не может быть! Дорогая, но это... это ужасно! Ведь тебе так понравился Миртл-коттедж! Ты уже мысленно жила там!

— Все так, но тут уж ничего не поделаешь. — Пернел изо всех сил старалась сохранять философическое хладнокровие, хотя буря негодования поднималась в ней непроизвольно. — Не скрою, мама, я страшно расстроилась. Ты же понимаешь — утратила рай земной, вырвали из рук.

— Да-да, ну как тебе не повезло!

— Ну и ладно, ты не жалей, мама, — бодрилась Пернел. — Руфус Сэйер обещал подыскать для меня что-нибудь в том же роде.