— Хорошо! Уколем мы тебя всего один раз, но канюлю мы обязаны поставить. Нам нужны биохимические показатели при первых экспериментах, чтобы не прозевать момент, если у тебя почки или печень сбоить начнут. Если первые выходы пройдут нормально, потом будем только пульс измерять. И не бойся, я тебе вену с одного раза найду, у меня рука набита, — прочитал небольшую нравоучительную лекцию Слава.

Больше Федьку мы слушать не стали. Накормили его лекарством и уложили на кушетку. Слава действительно одним махом всадил иглу в вену, так что подопытный и охнуть не успел. А Таша ловко его окутала сетью проводов с электродами.

— Все! Тушка кролика готова, — налаживая показания приборов, заявил я. — Сейчас душку этой тушки отправим погулять!

— Помни: ничего не бойся! Посмотри на себя. Послушай звуки и прочитай, что я тебе напишу на бумаге, — давала последние напутствия Таша.

— Поехали! — скомандовал Слава, надев шапку с электродами Феде на голову и включив генератор импульсов.

Физик недолго думая отключился вместе со своей энцефалограммой.

— Все в норме! — отрапортовал я, выводя чувствительность ЭЭГ на максимум и ловя слабые мозговые токи.

Таша подскочила к столу и что-то быстро написала жирным фломастером на листке бумаги. Слава тем временем вводил антидот. Мы подождали еще десять минут, Таша взяла пробу крови с канюли, и мы стали будить Федьку. Теперь уже на его долю достались нежные женские похлопывания и потряхивания. Спустя минуту Федька открыл глаза и попытался повторить мои обнимания с Ташей, но она уже была к этому готова и, смеясь, уперлась рукой в кушетку, подставив для поцелуев только щеки. Пациент между тем заорал:

— Пять!

— Что — пять? — ничего не понимая, спросил я.

— Ура! Ты увидел! — уже сама бросилась целовать Федьку Таша.

До меня наконец дошло: это была цифра, нарисованная Ташей на бумаге, и это неоспоримо доказывало, что наш физик подсмотрел то, что находилось на столе.

— Всем оставаться на местах! — гестаповским тоном скомандовал Славка. — Пишем телеметрию еще десять минут.

— Ой, мамочки! Как я испугался вначале! — не мог удержаться Федька и вещал, лежа на кушетке. — Представляете, вдруг чувствую, что всплыл над кушеткой. Поворачиваюсь, а передо мной моя синюшная харя.

— Вот к чему приводит курение! За цветом лица следить надо, — съязвил я.

— Спасибо, Ташенька! — Федька прочувствованно посмотрел на девушку. — Если бы не вспомнил твои напутствия, так и прометался бы все время, как рыба в банке.

— Вот видишь, как наша техника безопасности уже работает, — сказала Таша, по-прежнему сидя на краю кушетки и держа Федю за проткнутую руку. — А что ты еще делал?

— Я собрался с мыслями и стал выполнять твои поручения: во-первых, посмотрел на себя — в принципе абсолютно такой же, как и сейчас, даже одежда та же. Потом кинулся к столу — там на бумажке цифра пять нарисована. Но у меня и не было сомнения, что я гуляю по комнате наяву. Да, и еще: я попытался вслушиваться. Но здесь есть какая-то странность. Я слышал ваши разговоры, но в остальном — была тишина. Даже не тишина, а какие-то шорохи или шепот. То есть звуки были, но совсем другие, чем в реальности.

— В следующий раз надо будет погреметь здесь чем-нибудь основательно, — сделала вывод Таша. — Ты за пять минут собрал больше сведений для моей кандидатской, чем я за два года. Все, ребята, в следующий раз иду я!

— Только через мой труп! — сразу последовал ответ Славы. Он твердо смотрел Таше в глаза, и даже мне стало ясно, что спорить с ним бесполезно.

— Но, Славочка!.. — попыталась возразить Таша.

— Нет! И не пытайся на меня давить. Следующий раз иду я!

Кажется, пред моими очами разыгрывалась настоящая семейная драма, но продолжения я не увидел. Таша вдруг сникла, сдавшись (чего я, при ее характере, никак не ожидал), и сказала:

— Хорошо, Славочка, но мне страшно тебя отпускать! — и уже жалобно посмотрела на него.

— Пойми, я, конечно, ужасный эгоист, но мне еще страшнее тебя отпускать, — смягчившись и извиняясь, сказал медик.

— Но нам придется это сделать…

Мне надоело очередное признание в любви, и я заметил:

— Мы будем подопытного кролика и дальше мариновать или сразу прикончим, чтоб не мучился?

— Ах да! — воскликнул Славка, и мы бросились отключать приборы и освобождать Федьку от медицинских пут.

Федькино здоровье, как и мое, не пострадало от выхода в подпространство. Мы условились так называть это явление, хотя и предлагалось много вариантов, типа астрал, ментал, под- и надпространство, и четвертое измерение, и бог знает что еще. Но поскольку мы не знали наверняка, с чем столкнулись, то выбрали самое нейтральное слово: подпространство.