– Сделать кофе? – предложила Блонди.

– Да, сделай два, пожалуйста, – рассеянно откликнулась хозяйка.

– С чего это ты решила, что я буду пить кофе? – поинтересовался я.

Наташа искренне удивилась:

– А почему ты решил, что я тебе что-то заказывала? Я попросила два, потому что здесь такие маленькие чашечки… даже не распробуешь как следует.

Я усмехнулся, вспомнив отрывок из одной священной книги: «И возвратятся к вам слова и деяния ваши, и даже помыслы ваши, и будут вас любить, как любили вы, или презирать, как вы презирали; и не думайте, что день тот далек…»

– Эту сценку мы разыгрывали три дня назад, – заметил я. – Но тогда мы еще даже не были знакомы.

– А ты считаешь, что с незнакомцами можно вести себя по-хамски?

– Признаю: я был не прав. Однако и ты ведь сама напросилась. Если уж я взял тебе коктейль, зачем было предъявлять по этому поводу какие бы то ни было претензии?

– Не знаю, – легкомысленно улыбнулась Наташа. – Так получилось.

Посмотрев в ее глаза, я вдруг позволил себе усомниться в том, что так получилось само по себе. Очень уж хороший это способ привлечения к себе внимания – обидеться на собеседника. Тот ведь сразу же попытается загладить свою вину, сказать что-то приятное, а потом глядишь – слово за слово завязался разговор.

– Мы вошли в гиперпространство, – объявила яхта. – Переход займет девятнадцать часов. Кофе будет готов через полминуты.

– Спасибо, Блонди, – откликнулась Наташа.

Девятнадцать часов. Маргарет, наверное, еще в пути. Интересно, а нет ли связи между тем, что она улетела на Горвальдио, и иглой в моей шее?

Что-то мне подсказывало, что есть. И значит, нужно во что бы то ни стало добраться до Горвальдио – выяснить, в чем здесь дело. Но до Горвальдио – и до Маргарет – еще далеко, так что с этими загадками будем разбираться позже. Сейчас очередь Наташи.

– Итак… – начал я, и как раз в этот момент, прервав меня на полуслове, появились две чашечки дымящегося кофе.

– Угощайся, Шен, – кивнула хозяйка и потянулась к одной из них.

Чашечки оказались действительно крошечными – таких за один раз можно выпить не две и не три. Дюжина была бы в самый раз, а десятка два – это уже чтобы старый любитель кофе получил полное удовольствие. И почему так общепринята глупость пить этот великолепный напиток из наперстков?..

Уже в следующее мгновение, взяв чашечку в руки и едва пригубив кофе, я в достаточной мере прочувствовал почему. Мои глаза вдруг стали воспринимать совершенно незаметные ранее цветовые оттенки и переходы, а слух обострился настолько, что казалось, будто я слышу трение энергетических потоков о борт яхты. Напиток был не крепким – он был немыслимо крепким. Даже для видавшего виды кофемана.

– Бр! – я передернул плечами. – И ты всегда пьешь такое?

– Когда пью кофе – всегда, – Наташа без нужды поправила свои волосы, спускавшиеся почти до пояса. – Но это бывает редко.

Она подула на чашечку и тоже сделала маленький глоток. Я наблюдал, как она сперва вдыхает ароматный пар и прикрывает глаза, затем губами прикасается к краю чашки, отводит руку с чашкой в сторону… Перехватив мой взгляд, Наташа улыбнулась и как-то порывисто поставила свой кофе обратно на стол.

– Ты сказал «итак», – напомнила она.

– Итак, – машинально повторил я, но мои мысли почему-то улетели далеко от того, что я первоначально собирался говорить. Был ли это эффект крепкого кофе, или я просто пригляделся внимательнее – но в карих глазах моей собеседницы мне почудилось что-то необычное… еще одна загадка, быть может.

Да Бог с ними, с этими загадками! Мною внезапно овладело чувство, что я узнаю все меня интересующее очень скоро, и потому едва ли стоит беспокоиться по мелочам. Расслабившись, я продолжил:

– Все-таки я хочу вернуться к вопросу о таинственных «мы». Мне кажется, ты могла бы сказать немного больше, чем ничего.

– Ну… – Наташа надолго задумалась. – Знаешь, Шен, здесь дело даже не в том, что я не хочу ничего рассказывать, а в том, что это очень трудно объяснить так, чтобы было понятно человеку, который не знает всего. Я могу сказать, что мы занимаемся благотворительностью, и это будет правдой. Я могу сказать, что мы изучаем мир с усердием ученых – и это тоже будет правдой. Я скажу, что мы создаем религию – и также не погрешу против истины. Но ты все равно не поймешь… я ведь не могу сказать главного.

Интересно. Благотворительностью в наше время занимается практически любая компания, так что это неоригинально. «Изучаем мир с усердием ученых…» Красиво сказано, но что кроется за этой фразой? Бизнесмены поглощают информацию об изменениях в деловом мире, скрупулезно регистрируя различные колебания рынка, и это тоже изучение мира.

А вот создание религии – уже любопытно. Несмотря на обилие религиозных течений и сект в современном мире, что-то новое появляется сравнительно редко.

Мне вдруг вспомнился рассказ Марго о Компании Голдуиннера. Последняя соответствовала всем трем критериям. Совпадение ли это? Что если Наташа – еще один представитель Компании?