— Мне кажется, я должна перед тобой извиниться, — сказала Виктория, и от этого слова ее чуть не вырвало.

— Извиниться? За что?

— За назойливую попытку соблазнить тебя недавно в вашей каюте. Сама не знаю, что на меня нашло.

— Право же, Виктория, забудь об этом.

— Понимаешь, я думала, ты разыгрываешь из себя недотрогу.

— Вовсе нет.

— Я очень часто встречалась с подобной тактикой.

— Конечно.

— И дело в том, что я не привыкла к отказам.

Эдмунд оглянулся на нее. В лунном свете ее тусклая красота казалась гораздо более уязвимой, особенно после сделанного ею только что признания.

— Я даже предположить не мог, — сказал он. — Ты такая красивая — как тебе можно отказать?

— И все же ты отказал.

Он вздохнул:

— Если ты не привыкла к отказам, тогда поверь мне: я еще менее привык к тому, чтобы красивые девушки бросались мне на шею.

— А вот в это мне верится с трудом, — со смехом сказала она.

— Но это так.

— Ты себя недооцениваешь, Эдмунд. Меня притянуло к тебе с первой же минуты.

— Правда? — Это поразило его, но в то же время заинтриговало. — А можно спросить, почему?

— Напрашиваемся на комплимент?

— Нет, — взволнованно ответил он. — Просто я хотел сказать…

— Ничего страшного. Я всего лишь тебя дразню. Но если уж ты спросил — у тебя очень нежный взгляд, которого нет у большинства мальчишек. Такая мягкая кожа, а контур фигуры… послушай, — сказала она, покраснев в темноте и сама удивляясь, как хорошо ей удается играть свою роль. — Я говорю как героиня любовного романа.

— Ты удивляешь меня, — промолвил он. — И меня удивляет эта лесть.

— У тебя где-нибудь есть девушка?

— У меня? — переспросил он, покачав головой. — Нет.

— И все же, наверно, когда-то была. Не можешь же ты быть… Я хочу сказать, ты же, конечно, не… у тебя в жизни уже быладевушка.

— Я был влюблен, если ты это имеешь в виду, — признался он. — Один раз. Мне действительно повезло. Я встретил очень необычного человека. Он попал в беду. И терпел унижения от другого. Я помог этому человеку, потому что меня охватили чувства, которых я никогда раньше не испытывал. Я даже не представлял себе, что можно совершить во имя любви.

— И что с ней случилось? — спросила Виктория. — Умерла или еще что-нибудь?

— Нет, — с улыбкой ответил он. — Ничего подобного. Скажем так: у нас большие надежды на будущее.

Виктория кивнула. Она по-прежнему стеснялась Эдмунда, но они сидели так близко, что ее плоть затрепетала.

— Это шампанское уже ударило мне в голову, — проговорил он, разливая по четвертому бокалу. — Скоро напьюсь.

— Еще полбутылки осталось, — с улыбкой сказала она, довольная тем, что ее план близок к осуществлению. Напоить его, чтобы затем соблазнить, — трюк, конечно, дешевый, но игра стоила свеч. По крайней мере, когда это произойдет, он больше не сможет относиться к ней столь же высокомерно.

Всего в нескольких футах от них Том Дюмарке с такой силой сжал кулаки, что ногти впились в ладони: потребовалось причинить себе физическую боль, чтобы не закричать от злости. Прислушиваясь к словам Эдмунда, он начинал все больше презирать своего соперника; бесполезная болтовня о красоте, любви и чувствахвызывала у мальчика отвращение. Об этом еще может рассуждать глупая романтическая девчонка, но только не здоровый молодой парень. Если б он со своими дружками припер этого хлыща к стенке где-нибудь дома, на улицах Парижа, они бы ему показали, где раки зимуют. А она! Контур фигуры, понимаешь ли. «Я покажу тебе контур фигуры», — подумал он. Какой жестокий мир: красивая девушка тратит свое время на этого никчемного кретина Эдмунда Робинсона, между тем как ею стремится завладеть он — Том Дюмарке, сильный, мужественный, атлетически сложенный. Он был не в силах этого вынести, однако не мог ни уйти, ни вмешаться в их разговор.

— Кстати, о пароходе, — произнес Эдмунд: язык у него уже начинал заплетаться. — Он идет слишком медленно. Готов поспорить, лет через пятьдесят на корабли будут ставить более мощные двигатели и они смогут пересекать океан за пару часов.

— Ты действительно так думаешь?

— Конечно. Это неизбежно. Техника постоянно развивается. Если ты думаешь, что в конце двадцатого века трансатлантические пароходы будут ходить с такой же скоростью… тогда ты сумасшедшая, потому что это не так.

— Ты должен стать инженером, — пробормотала Виктория, сильнее прижимаясь к нему с отчаянным желанием провести кончиком пальца по его подбородку. — Или изобретателем.

— Возможно, — сказал он.

— Уверена, у тебя получится, — продолжала она, подбадривая его. — Ты такой волевой, просто бурлишь идеями. Представляю себе, как через несколько лет раскрою газету и узнаю, что ты сделал новое потрясающее открытие, которое всколыхнет весь мир. Я так бы гордилась тобой.