Она протянула руку и ногтем пошевелила лоскуток оторванной кожи, определяя форму орудия.

— Мадам, — сказал пограничник. — Может, вам не стоит ее трогать.

Она словно не услышала: ей и так приходилось прикладывать большие усилия, чтобы сохранять профессиональное спокойствие. Будучи ветеринаром, она сотни раз делала вскрытия животных и теперь с трудом убеждала себя, что данный случай мало чем отличается от прежних.

Склонившись ниже, она разглядела, что третий и четвертый шейные позвонки размолоты, измельчены будто в мясорубке. Целых пять дюймов бело-серого вещества спинного мозга торчали из перемолотого позвоночника, словно металлическая жила с сорванной обмоткой. Чтобы таким вот образом отделить голову от тела, требуется громадная сила.

Лорна с трудом сглотнула. Работая в Африке, она видела тела антилоп и газелей, недавно убитых львами. Обследование тех останков позволило выявить некоторые закономерности, возникающие, когда тела разрывают, раздирают с такой свирепой яростью.

— Мадам, — снова попытался остановить ее пограничник.

Девушка встала. Ее сомнения рассеивались, и мир при этом становился все мрачнее. Она посмотрела в сторону леса. Пожар был не единственной исходящей оттуда опасностью.

Далеко не единственной.

Повернувшись, она быстрым шагом направилась к человеку, оставшемуся за старшего.

— Мистер Нестер!

Он все еще разговаривал по спутниковому, но, видимо, по ее голосу и гримасе ужаса на лице понял, что речь идет о чем-то очень важном. Он опустил телефон, прикрыв микрофон рукой.

— Что случилось?

— Вы должны срочно радировать Джеку, — взволнованно проговорила она. — Предупредить его. И людей на другой лодке.

— О чем предупредить?

— Ягуар… это чудовище, за которым мы пришли. Он уже здесь.

Ти-Боб сидел на носу лодки, а его младший брат работал веслом на корме. Полузакрыв глаза, Ти-Боб прислушивался к дельте. Для охоты ему не требовались дурацкие очки, какие напялили на себя два других человека в лодке — пограничники. Он чуял запах их лосьона для бритья, крахмала, с которым стиралась их одежда. От этих двоих мало проку.

Ти-Боб родился в дельте — в буквальном смысле появился на свет в каноэ вроде этого и охотился в этих местах с тех времен, как научился ходить. Дельта была ему такой же родней, как брат.

Каноэ двигалось по плавням, а он прислушивался к лесу вокруг. Ночь в дельте — время шумное. Он слышал кваканье лягушки-быка, щебет гнездующихся птиц. По обеим сторонам каноэ, ведомого его братом через густые заросли, шуршали тростники и меч-трава.

Издалека до них доносился хищный рев огня, пожирающего деревья, но этот звук становился тем глуше, чем дальше уходили они в глубь леса. Жар и дым продолжали отгонять животных. Из тростников появились два болотных зайца и перепрыгнули через протоку. Минуту спустя за ними последовал марал, мелькнув белым пятном подхвостья.

Ти-Боб внимательно пронаблюдал за их поведением. Животные не бежали в полной панике, значит, пожар был еще далеко. По направлению их бегства он очертил участок, охваченный огнем.

Охотник не сомневался, что ему удастся найти путь в обход бушующего пламени. Он пробовал воду пальцами, оценивал направление потоков и рукой подавал знаки брату. Тех протоков, вода в которых казалась ему слишком застойной, он избегал, понимая, что они закончатся тупиком — прудом или озерцом, и держался проточной воды, направляя лодку по дуге вокруг пожара.

Помогая поворачивать каноэ в новую протоку, он почувствовал необычный запах. Еще довольно слабый, он был тем не менее словно удар по лицу. Ароматы плавней были знакомы Ти-Бобу не хуже, чем гибкое тело жены: он знал все испарения в любой сезон, любую погоду. Но этот новый дух был здесь чужим.

Охотник поднял руку, сжав пальцы в кулак. Пийо повернул весло и медленно, беззвучно остановил каноэ.

— Почему мы… — начал было один из пограничников.

Ти-Боб заставил его замолчать сердитым взглядом и движением поднятой руки. Пограничник в очках больше был похож на животное, чем на человека. Вот кретин!

Сын дельты сосредоточился на темноте леса. Пусть другие смотрят через очки. Он доверял своим органам чувств. Что-то там промелькнуло. Но было ли оно все еще здесь?

Прищурившись, Ти-Боб всем своим существом впитывал каждый всплеск, чириканье, треск, шорох. Перед его мысленным взором возникла картинка местности. Погружаясь глубже в свои ощущения, он различил вдалеке воронку звука, сформированную шумами и тишиной: кваканье лягушек, внезапно прекратившийся стук дятла, сопровождающийся верещанием полет белки.