Усевшись за стол, Мэри отчаянно пыталась найти подходящую тему для беседы — что угодно, лишь бы приглушить воспоминание о недавнем поцелуе в спальне, где им предстояло вскоре провести первую брачную ночь.

— Я надеюсь, что путешествие не займет больше времени, чем вы сказали. Черенки, которые я взяла из сада, нуждаются во влаге. Я бы не хотела, чтобы с ними что-то случилось. Они от розовых кустов, которые мама привезла с собой в Карлайл.

Йэн вежливо улыбнулся и приступил к аппетитной на вид еде.

— Вряд ли нашим планам что-то угрожает, но, если мы задержимся, я сделаю все возможное, чтобы вы остались довольны.

— Благодарю вас. Эти розы очень дороги мне. Надеюсь, когда-нибудь моя дочь возьмет их отростки в свой собственный дом. — И Мэри застенчиво улыбнулась.

Йэн окинул жену непроницаемым взглядом и снова уткнулся в свою тарелку, явно смущенный ее словами. Мэри покраснела — она зашла слишком далеко, упомянув о ребенке еще до первой брачной ночи!

Неожиданно Йэн заговорил, и она решилась поднять глаза.

— Мэри, вы помните вашу мать?

Она отрицательно покачала головой и ответила:

— Нет, по-настоящему не помню. Лишь смутное впечатление доброты, сердечности и аромат роз.

— Я не помню даже такой малости! Моя мать умерла, дав мне жизнь. — Голос Йэна звучал очень отчужденно, и Мэри снова показалось, что муж забыл о ее присутствии. — Я часто спрашивал себя, был бы мой отец… ну… был бы он другим человеком, если бы этого не случилось. — Йэн взглянул на нее, затем пожал плечами. — Может, он иначе реагировал бы на… на многое.

— На что именно? — отважилась спросить Мэри.

— На смерть моего брата. Хотя кто мог бы винить отца за то, что он не смирился и продолжает скорбеть о потере? Он… Малькольм был самым умным, самым талантливым, самым отзывчивым из всех, кого я знал. Его смерть оставила во мне мучительное чувство пустоты, которую никому не удалось заполнить.

Какая боль в его словах! Значит, призрак Малькольма продолжает преследовать этого загадочного мужчину? Как трудно поверить, что кто-то мог быть умнее и отзывчивее, чем человек, сидевший сейчас напротив нее. Просто его воспоминания окрашены тем обожанием, которое младший брат испытывал к сильному и любящему старшему.

— Да и разве кто-нибудь посмел бы винить моего отца за то, что он не выносит даже вида того, кто, по его мнению, ответствен за потерю самого ценного в его жизни?

Мэри побледнела.

— Йэн, я не понимаю вас, — с несвойственной для себя осторожностью произнесла она. — Вы полагаете, что ваш отец считает вас виновным в смерти брата?

Йэн посмотрел на нее затуманенным взглядом и ответил:

— Полагаю ли я, что отец считает меня виновным в смерти Малькольма? В некотором смысле — да!

— Но почему? Можете ли вы рассказать мне, что случилось?

Йэн долго молчал, глядя на пламя свечи, и, наконец, сказал:

— Я не вижу пользы в подобных разговорах. Это случилось так давно, что лучше бы забыть. Достаточно сказать, что произошел несчастный случай. В результате я два дня лежал без сознания. Когда я пришел в себя, определенные выводы уже были сделаны. Никто не потребовал от меня объяснений, и, мне кажется, уже поздно объяснять что-либо.

— О, Йэн, мне так жаль! Но если есть что-то, что вашему отцу следует знать, ваши отношения могли бы улучшиться…

Йэн резко оборвал ее, его лицо словно окаменело.

— Это был несчастный случай! Больше мне нечего сказать. Я не желаю обсуждать это с вами или… с кем бы то ни было. Ни сейчас, ни в будущем!

Мэри не ожидала такой резкости. Она поднялась, желая скрыть свою боль.

— Хорошо. Я не буду больше беспокоить вас расспросами. Если не возражаете, я поднимусь в свою комнату. Я устала.

Йэн тоже встал, явно пытаясь преодолеть свое мрачное настроение.

— Мэри, простите меня! Просто вы не понимаете… Не все можно обсуждать. Есть события, которые я предпочел бы забыть навсегда.

— Как пожелаете!

Когда Йэн обошел стол и загородил ей путь к двери, Мэри не сдержалась и взглянула ему прямо в глаза. Выражение его лица изменилось, глаза потеплели, стали ласковыми.

— Мэри, простите, я не хотел обижать вас, не хотел расстраивать из-за того, что случилось давным-давно и живет лишь в памяти двоих людей. Эта тема совершенно не стоит вашего внимания.

Мэри показалось, что она тонет в темных озерах его глаз, опушенных густыми черными ресницами, и она осмелилась высказать то, что было у нее на душе.