Шрифт:
Кри-Кри встрепенулся. Он вскочил на табурет и мягким тенорком нараспев произнёс куплет из песенки, которую часто исполнял в кафе:
Сулят версальцы нам разгром, Вернуть к разбитому корыту… Вставай, встречай врага ядром, Париж, создай себе защиту! [17]— Вот они, золотые слова: «Париж, создай себе защиту!» громко повторил Жозеф. — Ты, Шарло, попал в самую точку! Баррикады — вот что нужно Парижу как воздух!
17
Автор песни — Эжен Потье (1816-1887), по профессии рисовальщик тканей, деятельный участник Парижской коммуны, создатель текста «Интернационала» и ряда революционных стихотворений, член I Интернационала. После разгрома Коммуны эмигрировал за границу.
Притихшее было кафе снова оживилось и загудело. В последние дни слово «баррикада» не сходило с уст парижан.
— Идём строить баррикаду на улице Сен-Мор! — вскричал инвалид войны токарь Иври, потрясая костылём.
— Погоди, погоди, папаша Иври! — крикнула Клодина. — Давай сперва договоримся с депутатами до конца. Спроси-ка их, знают ли они, отчего так плохо строят баррикады?.. Проходила я мимо вокзала Монпарнас и только руками развела от удивления: двенадцать заступов уныло стучат о землю, а пузатый подрядчик прохаживается как ни в чём не бывало и посасывает трубку. Кто этот человек, которому доверили сооружение укреплений? Не надо ли отвести его к прокурору?
— Клодина говорит дело, — поддержал Иври. — Я солдат и понимаю толк в бастионах, знаю, как их надо возводить. И вот что я видел вчера, когда насыпал мешки песком на Сен-Флорентийском редуте. Это огромное укрепление тянется от площади Согласия до самого Тюильрийского сада. Работа подходила к концу. Уже начали покрывать скаты редута зелёным дёрном, когда приехал генерал Домбровский. Делаю я своё дело, а сам всё посматриваю на командующего: как, думаю, он редут оценит? Угодили мы или нет? Глаз-то у него острый!.. Вдруг, вижу, он наклонился над глубоким рвом, что идёт возле редута, да как закричит:
«Ах, негодяи! — и как накинется на подрядчика: — Кто дал вам этот план?»
«Инженер Саймон», — отвечает тот.
«Где он?»
«Не знаю. Он не появляется уже пятый день», — всё так же равнодушно отвечает этот наёмный строитель.
«А сами-то вы не понимаете, что произойдёт, если сюда упадёт граната!» — возмущается Домбровский.
Я подковылял ближе, заглянул в ров и понял, в чём дело: целая паутина из газовых и водопроводных труб бросилась мне в глаза.
«Откуда мне знать, что может от этого произойти! — спокойно отвечает подрядчик. — Я человек штатский, на войне не бывал».
Тут я не утерпел:
«А хотя бы и штатский! Каждому школьнику понятно: если снаряд ударит в газовую трубу, произойдёт такой взрыв, что и баррикада и люди взлетят на воздух».
Говорю я эти слова, а сам чувствую, как лицо и шея горят у меня от стыда.
«Ясно вам теперь?» — спрашивает подрядчика Домбровский.
«Теперь ясно, — отвечает тот с прежним спокойствием. — Но я-то тут при чём?»
«Вот то-то и оно, что тут вы ни при чём, а при ком-то состоите!» — крикнул на него генерал, и глаза его потемнели от гнева.
«Не понимаю, что вы имеете в виду», — продолжал прикидываться простачком строитель.
«Поймёте в конце концов!» — бросил на ходу Домбровский и побежал вдоль баррикады.
Через три минуты я снова услыхал Домбровского:
«Есть тут стрелки?»
«Есть!» — отзываюсь я и спешу, подгоняю свою культяпку, сколько хватает сил. Подхожу к генералу, а он рассматривает амбразуры.
«Хвалиться не буду, — говорю, — а стреляю неплохо и в амбразурах толк понимаю…»
«Понимаешь толк? — сердито оборвал меня генерал. — А где же твои глаза? Посмотри: амбразуры направлены только к центральным аллеям. А если неприятель пойдёт стороной, по улице Габриэль, как же достать его тогда огнём с баррикады?»
«Виноват, — говорю, — об этом-то я не подумал. Слаб я действительно насчёт стратегии, признаюсь…»
«А тот враг, которому доверили постройку редута, он, видно, хороший стратег!» — стыдит меня генерал.
…Всё это видел я собственными глазами и слышал своими ушами у ограды Тюильри, — закончил Иври.
— Ну, что ты на это скажешь, Бантар? — вмешалась вновь Клодина. — Что же будет дальше?
— Так продолжаться не может, — ответил Жозеф. — Меры уже приняты. Инженер Саймон арестован. Как выяснилось, он действительно был подкуплен Версалем. Баррикадная комиссия работала плохо, и Совет Коммуны постановил взять под революционный контроль возведение уличных укреплений.
Пока Бантар говорил, на пороге кафе показалась опрятно одетая женщина в трауре, лет сорока. Чёрная шаль прикрывала её гладко зачёсанные светло-каштановые волосы. Никто не обратил на неё внимания, и она молча простояла несколько минут, не спуская глаз с Бантара. Как только Жозеф умолк, женщина подошла робкими шагами к столику, где он сидел.
— Я пришла узнать, — смущённо начала она, — правда ли, что я могу перебраться в предоставленную мне Коммуной комнату и увезти всю мебель, не уплатив прежнему хозяину долг за квартиру?