Энтони объяснил, почему этот старый дом кажется таким мрачным. Рассказал про человека по имени Саймон Фиар, который был одним из первых жителей здешних краёв. Его дом стоял в конце нынешней улицы. В его честь её и назвали.

Семья Фиаров была очень богатой и очень странной. Саймон и его жена Анжелика пытали и убивали людей. Энтони сказал, что они занимались колдовством».

Брандт перевернул страницу и продолжил чтение.

«Фиары зарывали свои жертвы на тайном кладбище. С тех пор прошло уже около века. А тридцать лет назад строители дома, в котором мы теперь живём, обнаружили эти захоронения, но всё-таки продолжили заниматься своим делом.

Когда дом построили, в нём поселилась семья, состоящая из четырёх человек — мужа, жены и двоих детей.

Хозяин оставил свою семью в гостиной всего на несколько минут, а когда вернулся, все были мертвы. Энтони сказал, что им оторвали головы. Какой ужас!»

Брандт опустил дневник, пытаясь осмыслить жуткую фразу — «им оторвали головы». Неожиданно он почувствовал приступ тошноты, но поднял дневник и продолжил читать.

«И пока не появились мы, в этом доме больше никто не жил. Папа купил его первым за тридцать лет!

Теперь Коди окончательно уверилась, что в доме обитают призраки. И хотя я не верю в привидения, но должна признать, что у нас действительно происходит что-то жуткое. А рассказ Энтони такой жуткий…»

Брандт захлопнул дневник и мрачно подумал: «Значит, всё верно. Дом построен на проклятом месте. В нём живут призраки. Интересно, а что стало с этой Келли Фрайзер? Где она теперь живёт, чем занимается? И почему оставила здесь свой дневник?»

И тут его обожгла неприятная мысль, ведь Эбби сказала, что одна из сестёр умерла. Вдруг это именно Келли?

Парень положил дневник на то же место, где его взял. И он раскрылся на последней странице.

Брандт глянул на неё, и у него мороз пробежал по коже.

В самом верху страницы синими чернилами было написано: «СЕГОДНЯ НОЧЬЮ Я УМЕРЛА».

Мистер Росс, учитель химии, постучал по столу и попросил тишины.

Брандт сидел на последней парте. Слева от него устроилась Мэг. Справа, за соседней партой — Джинни и Джон.

Джинни была одета в чёрную мини-юбку, чёрные чулки и чёрный свитер, которые очень шли к её волосам. Она казалась Брандту просто неотразимой.

— Итак, мы уже прошли основы химии, — начал учитель, — и готовы к лабораторной работе. Каждому из вас нужен напарник. Найдите его за десять минут.

Класс загудел.

— Ты будешь со мной, правда, Джинни? — спросил Джон.

Но она хитровато посмотрела на Брандта и ответила:

— Даже не знаю. Вообще-то я обещала помогать Брандту.

Тот задумался. На самом деле Джинни ничего ему не обещала. Да и Джон смотрел на него явно недружелюбно. Но ему так хотелось поработать с Джинни! И поддразнить Джона тоже.

— Ага, точно, — буркнул наконец Брандт. — Обещания надо держать.

Джинни улыбнулась.

— Но ведь ты сидишь рядом с Джоном, — заметила Мэг. — А Брандту буду помогать я.

— Ни за что! Я обещала, — возразила Джинни.

Мэг тяжело вздохнула.

— Да что это с тобой? Ведь речь идёт всего лишь о лабораторке. Ты сидишь с Джоном, а я с Брандтом, тут и думать не над чем.

— Работай сама с Джоном, — предложила Джинни, всё так же хитро улыбаясь. — И тут тоже думать не над чем.

— Решено, — произнёс Брандт. — Мэг помогает Джону, а я — Джинни. Так и скажу учителю.

Он поднялся, и в этот момент прозвенел звонок. Джон глядел ему в затылок, и казалось, будто может прожечь взглядом дыру.

Учитель записал пары, и ученики высыпали в коридор.

Выйдя из класса, Брандт увидел, что Джинни его уже ждёт.

— Надеюсь, ты простишь меня за обман, — сказала она. — Ну, насчёт обещания. Мне не хотелось работать с Джоном. Он совсем не разбирается в химии, и мне бы пришлось делать всё за него.

— Конечно, прощаю, — отозвался Брандт. — Послушай, приходи ко мне в субботу. Обсудим нашу будущую работу.

Тёмные глаза Джинни просветлели.

— С удовольствием. А где ты живёшь?

— На улице Страха. Дом девяносто девять.

— Дом девяносто девять по улице страха, — девичья улыбка растаяла. — Ты это серьёзно?

— Ага, серьёзно, — кивнул парень.

— Кошмар, — пробормотала Джинни.

— Но это обычный дом, — возразил Брандт.