— Я принимала ванну, — объяснила Домине. — А где все?

— Тетушка Джеральдина на кухне, а синьора Марчинелло потребовала завтрак в постель. Джеймс нагрузил для нее поднос и потащил в комнату.

— Понятно. — Домине с трудом выдавила улыбку, и девушки разошлись.

Домине была рада, что гостиная оказалась пустой, и, подтащив кресло поближе к камину, протянула руки и ноги к огню. Очевидно, она успела простудиться, но по сравнению с ее эмоциональным состоянием это было пустяком.

Вскоре в гостиной появилась миссис Мэннеринг.

— А, вот ты где, Домине! — воскликнула она. — Почему ты не спустилась к завтраку?

— Я принимала ванну.

— Ну, ничего, Лили через несколько минут принесет мне кофе — могу поделиться, — благодушно произнесла миссис Мэннеринг, устраиваясь на диване.

— Спасибо, — улыбнулась Домине и снова уставилась на огонь.

— Ты слышала? Синьора Марчинелло пожелала, чтобы завтрак был подан ей в комнату! — заметила миссис Мэннеринг, поднимая утреннюю газету и небрежно пробегая глазами заголовки. — Я, разумеется, отказалась ей потакать, но Джеймс меня не поддержал. Боже мой, какой стыд! Что подумают слуги? — Она возмущенно поджала губы и взглянула на Домине. — Дорогая, по-моему, ты подхватила насморк. И почему тебя понесло на вересковую пустошь в такую ужасную погоду?

— Когда мы выехали, дождя еще не было, — ляпнула девушка и тут же пожалела об этом.

— Мы? — насторожилась миссис Мэннеринг. — Кто это — «мы»?

Домине готова была откусить себе язык.

— Я и мистер Мэннеринг, — нехотя призналась она.

— Джеймс? — Миссис Мэннеринг нахмурилась. — Он был с тобой?

— Да.

— Понятно. — Миссис Мэннеринг задумчиво сложила газету. — Вы поссорились?

Домине поерзала в кресле:

— Почему вы так думаете?

— Потому что за завтраком он рвал и метал, — резко ответила миссис Мэннеринг, — и я к этому не имею никакого отношения. Так почему вы поссорились?

— Мы не ссорились, — тихо проговорила Домине, опустив глаза.

— Дорогая, не спорь, это же очевидно. — Миссис Мэннеринг поморщилась. — Полагаю, без этой Марчинелло здесь не обошлось.

— Нет! — Домине была непреклонна.

— Тогда что же вы не поделили?

— Уверяю вас, это сущие пустяки! — воскликнула Домине. — И мне… не хотелось бы это обсуждать.

Миссис Мэннеринг тяжело вздохнула:

— О, я и забыла, что в этом доме я всем только мешаю! Каждый считает своим долгом дать мне понять, что я лезу ему в душу. И это называется семья! У Джеймса никогда нет на меня времени, а Мелани постоянно доводит меня до белого каления. Между прочим, я дала ей кров и, казалось бы, могу рассчитывать на элементарную признательность, так нет же! — Она грустно покачала головой. — Обо мне никто не заботится.

— Это неправда, — раздался голос за их спинами, и Домине почувствовала, как ее сердце ушло в пятки: в гостиную вошел Джеймс Мэннеринг. — Неужели тебе не надоело разыгрывать из себя эдакую трагическую героиню, мама? — язвительно поинтересовался он. — Ты отлично знаешь, что все твои приказания в этом доме выполняются в один момент.

— Я этого не заметила, — отрезала миссис Мэннеринг. — Ты отнес синьоре Марчинелло ее завтрак? Это заняло у тебя слишком много времени.

Джеймс проигнорировал последнее замечание и повернулся к девушке:

— Чего это ты так съежилась у огня, Домине? Насморк подхватила?

Домине старательно не обращала внимания на его пристальный взгляд.

— Я только что приняла ванну, — в третий раз за последние полчаса произнесла она. — Естественно, мне стало холодно, после того как я вышла.

Джеймс приблизился к камину и встал спиной к огню, задумчиво глядя на девушку сверху вниз. Он находился всего лишь в нескольких дюймах от Домине, и ей пришлось крепко сцепить пальцы, борясь с желанием прикоснуться к нему.

— Ты должна была ждать меня в пещере, — строго сказал он. — Я, между прочим, потратил уйму времени, возвращаясь за тобой на машине.

Домине подняла голову.

— Вы и правда думали, что я буду покорно ждать вас, как кролик в западне? — вспылила она. — Я хотела побыстрее вернуться домой.

Миссис Мэннеринг удивленно переводила взгляд с одной на другого.

— О чем вы говорите? — осведомилась она наконец. — Домине?

Девушка снова опустила голову, и Джеймс спокойно произнес: