Во взглядах Бурда и Эссы было что-то такое… своеобразное приглашение. Они как будто предлагали ей заглянуть им в головы, чтобы узнать, о чем они думают. Все остальные тоже глядели. Глядели уже не на зайца, а на Хальсу. Та отступила на шаг назад.

— Я не могу, — сказала она. — Я ничего не слышу.

Она пошла за водой. А когда вернулась из башни, ни Бурда, ни Эссы, ни остальных детей поблизости не было. Между башнями, перескакивая друг через друга и схватываясь в воздухе, шныряли зайчата. Лук сидел в кресле Толсета, смотрел и беззвучно смеялся. Похоже, она не слышала его смеха с того самого дня, когда умерла его мать. Было очень чудно сознавать, что мертвый мальчик может так радоваться.

На следующий день Хальса нашла в зарослях шиповника раненого лисенка. Пытаясь его вытащить, она вся исцарапалась об колючки, к тому же зверек умудрился ее цапнуть. На брюхе у него была рана, в которой виднелся блестящий серый клубок кишок. Девочка оторвала кусок от рубашки и завернула в него лисенка, а потом положила в карман. Всю дорогу до башни колдуна и вверх по лестнице она проделала бегом. Она не считала ступенек, не останавливалась передохнуть. Лук следовал за ней, быстрый, как тень.

Оказавшись на верхней площадке, она с силой застучалась в дверь. Никто не ответил.

— Колдун! — позвала она.

Никто не ответил.

— Пожалуйста, помогите мне! — попросила Хальса. Она вытащила лисенка из кармана и уселась на ступеньки, держа его, спеленатого, на коленях. Он не пытался укусить ее. Все его силы уходили на умирание. Лук присел рядом. Погладил лисенку горлышко.

— Пожалуйста! — молила Хальса. — Пожалуйста, не дайте ему умереть. Сделайте что-нибудь, пожалуйста!

Она чувствовала, что колдун из Перфила стоит прямо за дверью. Он поднял руку, как будто — наконец-то! — дверь вот-вот должна была отвориться. Она знала, что колдун любит лис и всякую болотную живность. Но он так ничего и не сказал. Колдун не любил Хальсу. Дверь не открылась.

— Помогите мне, — еще раз попросила Хальса. Она снова ощутила это ужасное черное тянущееся нечто, как на поезде с Луком. Как будто колдун дергал ее за плечо, тряс ее в холодном, черном гневе. Как это кто-то, настолько ничтожный, как Хальса, посмел просить колдуна о помощи?! Лук тоже тряс ее. Там, где ее касалась рука Лука, Хальса ощущала проходящий сквозь нее и наружу поток непонятной субстанции. Она чувствовала лисенка, чувствовала то место, где его живот был вспорот. Чувствовала, как его сердце прокачивает кровь, чувствовала его панический страх и его жизнь, вытекавшую из раны наружу. Вверх и вниз по лестнице лились потоки волшебства. Колдун из Перфила натягивал его, как нить черной смолянистой шерсти, а потом снова выпускал. Магия текла сквозь Хальсу, Лука и лисенка, пока Хальсе вдруг не показалось, что она вот-вот умрет.

— Пожалуйста, — вымолвила она, и теперь это означало «хватит». Колдовство прикончит ее. А в следующее мгновение все опустело. Магия прошла насквозь, и в девочке больше ничего не осталось: ни магии, ни ее самой. Ее кости превратились в желе. Лисенок начал вырываться, цапать ее когтями. Когда она развернула его, он вцепился зубами ей в запястье, а потом рванул вниз по лестнице, будто всего минуту назад не лежал при смерти.

Хальса поднялась на ноги. Лук куда-то делся, но она по-прежнему ощущала присутствие волшебника, стоявшего по ту сторону двери.

— Спасибо, — сказала она и вслед за лисенком сошла вниз по ступеням.

Проснувшись на следующее утро, она обнаружила Лука лежащим на подстилке рядом с ней. Теперь он казался как-то ближе. Как будто умер не до конца. Хальса почувствовала: если она попытается с ним заговорить, он ответит. Однако девочка боялась того, что он мог сказать.

Эсса тоже увидела Лука.

— У тебя тень, — сказала она.

— Его зовут Лук, — пояснила Хальса.

— Помоги-ка мне, — сказала Эсса. Кто-то срезал кучу длинных побегов бамбука, а Эсса вкапывала их в землю, укрепляя в вертикальном положении с помощью смеси камней и грязи. Бурд и другие дети переплетали бамбук камышинами, сооружая стены.

— Что это вы делаете? — спросила Хальса.

— Сюда движется армия, — ответил Бурд. — Хотят сжечь город Перфил дотла. Толсет поехал туда, чтобы предупредить жителей.

— И что теперь будет? — не унималась Хальса. — Колдуны защитят город?

Эсса положила бамбуковую палку сверху на два вертикальных шеста и сказала:

— Люди могут укрыться на болотах, если захотят. Найти здесь убежище. Солдаты сюда не пойдут. Они боятся колдунов.

— Боятся колдунов?! — воскликнула Хальса. — Но почему? Колдуны все трусы и дураки. Почему бы им не спасти Перфил?

— Иди и спроси у них сама, — посоветовала Эсса. — Если духу хватит.

— Хальса, — окликнул девочку Лук. Она отвела глаза от спокойного лица Эссы. На миг ей показалось, будто она видит двух Луков. Один был прозрачным призраком с поезда и стоял так близко, что рукой подать. А другой стоял у костра. Он был грязный, костлявый и настоящий. Лук-тень угас и пропал.