«Скажи им, — не отставала Хальса. Клюнувшая рыба дергала леску, но девочка не обращала на нее внимания. — Скажи им, скажи им, скажи им».Они с Луком одновременно были и на болотах, и в поезде. Все пахло углем, солью и белком. Лук старательно игнорировал ее, как она игнорировала рыбу. Он сидел и бултыхал ногой в воде, хотя на самом деле его там не было.

Хальса выловила пять рыбин. Она почистила их, завернула в листья и отнесла к огню. Еще она принесла позеленевший медный ключик, который тоже попался ей на крючок.

— Я вот что нашла, — сказала она Толсету.

— Ага, — ответил он. — Можно взглянуть? — У Толсета на ладони ключик выглядел еще меньше и невзрачнее.

— Бурд, — позвал Толсет, — где та шкатулка, которую ты нашел и которую мы так и не смогли отпереть?

Зеленоглазый мальчишка вскочил и исчез в одной из башен. А через несколько минут вернулся и протянул Толсету металлический ларчик размером не больше, чем банка соленых огурцов. Ключ подошел. Толсет открыл замок. Это показалось Хальсе несправедливым, уж если кто и должен был отпереть шкатулку, так это она.

— Кукла, — разочарованно вымолвила Хальса. Однако это была странная кукла, вырезанная из маслянистого на вид черного дерева. А когда Толсет перевернул ее, оказалось, что у нее нет спины, только два лица, поэтому она всегда смотрела сразу и вперед, и назад.

— Что скажешь, Бурд? — поинтересовался Толсет.

Мальчишка пожал плечами.

— Это не мое.

— Значит, твое, — сказал Толсет Хальсе. — Отнеси это в башню и отдай своему колдуну. А еще не забудь наполнить ведро свежей водой и принести что-нибудь к ужину. Кстати, а об обеде ты позаботилась?

— Нет, — ответила Хальса. Она и сама сегодня так и не пообедала. Воспользовавшись кое-какой зеленью, которую дал ей Толсет, она приготовила всю пойманную рыбу и съела две штуки. Еще три рыбины с остатками овощей она понесла на вершину башни. Ей пришлось дважды делать передышку — так много лестничных пролетов оказалось в башне на этот раз. Дверь была по-прежнему закрыта, а на верхней ступеньке стояло пустое ведро. Может быть, вся вода просто потихоньку вытекла, подумала Хальса. Однако, оставив рыбу у дверей, она все же пошла, набрала еще воды и потащила ее по лестнице.

— Я принесла вам ужин, — сказала Хальса, отдышавшись. — И еще кое-что. Кое-что найденное на болоте. Толсет сказал, я должна отдать это вам.

Тишина.

Разговаривая с дверью колдуна, она чувствовала себя глупо.

— Это кукла, — продолжала она. — Возможно, волшебная кукла.

Снова тишина. И даже Лука не было. Она не заметила, как он исчез. Она вспомнила про поезд.

— Если я отдам вам куклу, — сказала она, — вы сделаете для меня одну вещь? Вы же колдун, значит, можете сделать что угодно, так ведь? Вы поможете пассажирам поезда? Они едут в Квал. Если вы не вмешаетесь, случится беда. Вы знаете про солдат? Можете их остановить?

Хальса ждала долго, но волшебник за дверью так ничего и не сказал. Она положила было куклу на ступеньки, а потом подняла и засунула в карман. Ее душила ярость.

— По-моему, вы трус, — заявила она. — Вот почему вы прячетесь тут, на верхотуре, да? Я могла бы оказаться на том поезде, и знаю, что с ним случится. На том поезде Лук. Вы могли бы предотвратить несчастье, но не хотите. Что ж, если вы не помешаете солдатам, я не отдам вам куклу.

Она плюнула в ведро с водой и тут же пожалела о содеянном.

— Вы спасаете поезд, — сказала она, — а я отдаю вам куклу. Честное слово. Я вам и всякие другие вещи буду приносить. И простите, что плюнула в воду. Сейчас схожу и наберу новую.

Она взяла ведро и пошла вниз. Ноги у нее болели, на них виднелись следы укусов мелких кровососущих тварей.

— Грязь, — изрекла Эсса. Она стояла на лужайке и курила трубку. — Мухи свирепствуют только по утрам и в сумерки. Но если намажешь лицо и руки грязью, они тебя не тронут.

— Она воняет, — возразила Хальса.

— Ты тоже, — сказала Эсса. Она разломила свою глиняную трубку надвое, чем очень удивила Хальсу, и побрела туда, где остальные дети играли в сложную на вид игру с палочками и кубиком. Под цветущим по ночам деревом, в потрепанном дубовом кресле, которое выглядело так, будто его извергла из себя трясина, сидел Толсет. Он тоже курил трубку, а ее глиняный мундштук был даже длиннее, чем у трубки Эссы. Смехотворно длинный.

— Ну что, отдала игрушку? — спросил он.