Все это время он готовился к самым ужасным вещам, какие только можно услышать. Он представлял себе разговор, в котором мать открывает ему страшный секрет. Он воображал, что сохранит спокойствие и рассудительность. Воображаемые родители рыдали и просили понять их. Воображаемый Джереми понимал. Он воображал, что понимает все. Но сейчас, когда мать говорит, сердце Джереми бьется в ускоренном ритме, а легкие наполняются воздухом, как будто он бежит. Он начинает истекать потом, хотя пол в гараже холодный. Ему хотелось бы оказаться на крыше с телескопом. Попадаются метеориты, невидимые невооруженным глазом, которые несутся по небу в направлении Земли. Лиса умерла. Все, с кем он знаком, — обречены. Он знает, что принимает все слишком близко к сердцу. Но это знание ничуть не помогает.

— Я знаю, это ужасно, — говорит мать. Она кое-что понимает в ужасе.

— Так почему я не могу остаться здесь? — говорит Джереми. — Ты будешь улаживать дела в Лас-Вегасе, а я останусь здесь с папой. Почему я не могу остаться?

— Потому что он вставил тебя в книгу! — говорит мать. Она пронзает словами. Он никогда не слышал, чтобы она говорила так сердито. Мать никогда не сердится. — Он вставил тебя в одну из своих книг! Я зашла в его кабинет, рукопись лежала на столе. Я увидела твое имя, взяла рукопись и стала читать.

— И что? — говорит Джереми. — Он и раньше вставлял меня в свои книги. Всякую ерунду, которую я говорил. Вроде того, как в восемь лет, когда у меня была температура, и я сказал ему о деревьях, полных мертвецов в клоунских шляпах. Или когда я случайно поджег его кабинет.

— Нет, это не то, — говорит мать, — речь идет о тебе. О тебе. Он даже не заменил имя. Мальчик в книге занимается бегом с барьерами и хочет стать ученым в области ракетостроения и лететь на Марс. Он умненький, и забавный, и милый, его лучшая подружка Элизабет влюблена в него. Он разговаривает как ты и выглядит как ты. А потом, Джереми, он умирает. У него опухоль мозга и он умирает. Он умирает. Никаких гигантских пауков. Только ты, и ты умираешь.

Джереми молчит. Он представляет, как отец пишет сцену, в которой мальчик по имени Джереми умирает, и плачет, тихонечко. Он воображает этого мальчика-Джереми, персонажа-Джереми умирающим. Бедный обездоленный ребенок.

Теперь у Джереми и Лисы есть кое-что общее. Оба они придуманы. Оба мертвы.

— Элизабет влюблена в меня? — говорит он. Просто из принципа он никогда не доверяет словам Карла. Но если так написано в книге, то, должно быть, это правда.

— Вот дерьмо, — говорит мать, — я правда не хотела этого говорить. Я так сердита на него. Мы женаты семнадцать лет. Я была только на четыре года старше, чем ты теперь, Джереми, когда мы с ним познакомились. Мне было девятнадцать. Ему всего двадцать. Мы были младенцами. Можешь ли ты вообразить это? Я могу смириться с поющим унитазом, магазинными кражами и обивкой кресел, я могу простить ему жадность. Но он убил тебя, Джереми. Он вписал тебя в книгу и убил. Он знает, что так нельзя делать. Он сам себя стыдится. Он не хотел, чтобы я тебе говорила. Я не хотела тебе говорить.

Джереми сидит и размышляет.

— Я все еще не хочу ехать в Лас-Вегас, — говорит он, — может, папа съездит вместо нас?

Мать говорит:

— Неплохая идея.

Но он уверен, что она уже разрабатывает их совместный маршрут.

В одной из серий «Библиотеки» все были невидимками. Актеров не было видно: только книги, книжные полки и учебные кабины на пятом этаже, куда монетные автоматы-колдуны являются флиртовать и творить свои чары. Невидимые Запрещенные Книги сражались с невидимыми пиратами-колдунами, а пираты-колдуны сражались с Лисой и ее друзьями, тоже невидимыми. Борьба была суровой, с множеством смертельных случаев. Было слышно, как они воюют. Полки переворачивались. Книги летали по воздуху. Невидимые живые перебирались через невидимых мертвецов, но нельзя было понять, кто умер, вплоть до следующей серии. Некоторые из персонажей — Случайный Меч, Лохматый Сейф и Птолемей Креветка, который (подобно Вогонам в «Автостопом по Галактике» Дугласа Адамса) писал настолько плохие стихи, что они убивали всякого, кто читал их, — исчезли навеки, и никто не знает, мертвы они или нет.

В другой серии Лиса похитила волшебное снадобье у «Норн» [11] — пророческой женской музыкальной группы, которая гвоздь программы в кабаре на бельэтаже Свободной народной библиотеки Древа Мира. Она случайно вспрыснула себе это снадобье, забеременела и родила клубок змей, показавший ей точную полку, где библиотекари-ренегаты упрятали старую и ужасную колдовскую книгу, которая не была переведена, пока Лиса не попросила змей о помощи. Змеи сплетались и извивались на земле, выписывая слова, буква за буквой, своими телами. Переведя для Лисы книгу, они зашипели и испарились. Сначала они превратились в огненные линии на земле, а после и вовсе исчезли. Лиса плакала. Это был единственный раз, когда она плакала, за все время. Она вовсе не похожа на принца Винга. Принц Винг — рёва-корова.

В «Библиотеке» персонажи никогда не возвращаются, если умирают. Как будто умирают по-настоящему. Поэтому, возможно, Лиса в самом деле умерла и в самом деле не вернется назад. В «Библиотеке» болтается пара привидений, но они всегда были привидениями, с самого начала сериала. Нет ни злобных поддельных двойников, ни вампиров. Но однажды, хотелось бы надеяться, злобные поддельные двойники возникнут. Кто же не любит злобных поддельных двойников?

— Мама сказала, что ты обо мне написал, — говорит Джереми. Мать до сих пор в гараже. Он чувствует себя теннисным мячиком в игре, где игроки любят его очень-очень сильно, даже когда швыряют, и отбивают, и посылают назад и вперед, назад и вперед.

Отец говорит:

— Она сказала, что не будет говорить тебе, но, думаю, рада, что сказала. Прости, Микроб. Есть хочешь?

— Она собирается в Лас-Вегас на следующей неделе. Хочет, чтобы я с ней поехал, — говорит Джереми.

— Знаю, — говорит отец, до сих пор не выпуская из рук кастрюлю с перевернутой пиццей. — Постарайся не беспокоиться об этом. Думай об этом как о приключении.

— Мама говорит, что все это глупости. Дашь прочесть книгу про меня? — говорит Джереми.