— Какая же? — осведомился Волшебник.

— Я… — Валентина снова запнулась и некоторое время молчала. Нет, она не могла сказать ему, что больна зомбизмом — новой разновидностью зомбизма. Солдат, которого она встретила в тот роковой для себя день, сказал ей совершенно недвусмысленно: излечиться от этой болезни нельзя, единственное средство — пуля в затылок.

Потом она поняла, что должна сказать. Шоколад… Он может спасти ее брата и мать от голодной смерти.

— Я… я скоро уеду, — проговорила Валентина. — А мама и брат вряд ли сумеют сами о себе позаботиться. Особенно брат — он еще маленький, а маму каждый день могут убить на фронте. Я хочу, чтобы, когда я уеду, они были в безопасности.

— Куда же ты уезжаешь?

От рома Валентину слегка развезло; соображала она с некоторым трудом, однако действию алкоголя противостояло изумительное, волшебное ощущение теплой тяжести в желудке. Перебрав в уме несколько возможных ответов, Валентина сказала:

— Я познакомилась с одним человеком, который… В общем, он обещал вывезти меня из Города в безопасное место.

— Разве на свете еще остались безопасные места? — вмешалась Ана, пожимая плечами.

— На надо дешевого цинизма, — возразил Волшебник. — Безопасных мест еще довольно много. Мир полон ими, надо только знать, где искать. И еще — как искать, потому что такие места не правило, а исключение. Не за этим ли и ты в свое время пришла ко мне?

— Сейчас речь не о том, почему я пришла к тебе, — смутилась Ана и, кивнув головой в сторону Валентины, показала на нее рукой. — Речь идет вот об этой девчонке…

Валентина слегка нахмурилась. Она никак не могла понять, нравится ей Ана или не очень, хотя та, конечно, была очень красива.

— Я прошу не за себя, а за свою семью, — сказала она и нахмурилась.

— А почему я должен помогать твоей семье? — ответил Волшебник вопросом на вопрос. Он все еще улыбался, но на его лице — лице человека, который однажды был тяжело ранен, да так и не оправился до конца — появилось выражение, которое чем-то напугало Валентину. Свет в гостиной был слегка пригашен, и в легкой полутьме глаза Волшебника мерцали, словно уголья.

Стараясь отодвинуться от него, Валентина откинулась назад и сразу почувствовала, как ее плечи мягко обволакивает «умная» спинка дивана.

— Потому что один раз ты уже помог мне, — сказала она.

— Понятно, — кивнул Волшебник. — Один раз я тебе помог, и ты вообразила, что коль скоро я проявил щедрость один раз, — а надо сказать прямо, что тот мой поступок действительно был очень, очень щедрым, — ты можешь рассчитывать на меня и в дальнейшем. И вот ты решила отплатить мне за мою доброту, обратившись ко мне с новой просьбой. Так, что ли, у нас получается?…

Валентина покачала головой.

— Нет?… А как же?

— Я… найду способ заплатить, — сказала она. — Я могу работать для тебя.

— Вынужден тебя огорчить, детка: мне пока не нужны ни траншеи, ни противотанковые рвы.

Где-то в глубине квартиры отворилась и снова захлопнулась дверь, потом послышались приглушенные голоса. Много голосов. Значит, Волшебник и Ана здесь не одни, поняла Валентина, вспоминая зубные щетки в ванной. Квартира просто полна людей!

— Я могу делать самую разную работу, — сказала она и попыталась улыбнуться. Валентина еще сама не знала толком, что именно она предлагает. Ей ясно было только одно: она еще слишком мала, чтобы предлагать подобные вещи. Кроме того, у нее зомбизм, а с этой болезнью шутить не стоит. Вдруг она передается не только через укусы? Нет, она должна быть предельно осторожной, чтобы Волшебник остался в живых и смог помочь ее семье.

Валентина уже собиралась сказать, что она имела в виду нечто совсем другое, но не успела. Ана сорвалась с места и, молнией метнувшись к Волшебнику, закатила ему такую крепкую оплеуху, что его голова откинулась далеко назад, а на щеке отпечатался отчетливый красный след.

— Не смей играть с этой маленькой девочкой! — воскликнула она. — Разве ты не видишь, в каком она состоянии? Ты — ее последняя надежда!

Потом Ана резко повернулась к Валентине, которой стоило огромных усилий смело встретить взгляд этой откормленной красотки. Больше всего на свете ей хотелось броситься наутек, но она подавила в себе это желание. Глупо было бы пугаться чего-либо после того, как ей хватило наглости предложить себя Волшебнику. Нет, она не дрогнет и будет стоять до конца.

— А ты, милочка, перестань притворяться дурой, — сказала ей Ана. — Я же вижу — ты вовсе не глупа, вот и веди себя по-умному. Чтобы выжить, существуют десятки разных способов — для этого вовсе не обязательно ложиться на спину и раздвигать ноги. И эти способы тебе наверняка известны, иначе бы ты давно загнулась. В общем, либо говори дело, либо убирайся. Я не хочу смотреть, как ты тут ломаешь бездарную комедию.

— Что ты знаешь о выживании, Ана?… — зло спросил Волшебник. Он сидел, прижав руку к щеке и глядя на Ану такими же горящими глазами, какими за минуту до этого смотрел на Валентину.

— Просто перестань играть с ней, — отрезала Ана. — Либо помоги ей, либо прогони, но не играй!..

— Хорошо, — неожиданно согласился Волшебник. — Ступай к остальным, Ануша, а я побеседую по душам с нашей новой подругой. Если мы придем к соглашению, я позову тебя, чтобы еще раз обсудить условия, договорились?

Ана бросила взгляд в направлении коридора, откуда все еще доносились какие-то голоса, потом снова посмотрела на Волшебника и Валентину.

— Смотри не продешеви, милочка, — предупредила она.