– Да что ты ему проповеди читаешь?
– взъярился Толстый.
– Вот еще, разговаривать со всяким... Короче, буратина, ты меня слышишь? Если ты сейчас не станешь выполнять все, что мы тебе прикажем, будешь убит.

– А если подчинюсь?
– спросил я, - вы меня тоже убьете?

– Да!
– взревел Толстый.
– Мы тебя убьем. Я тебя убью! Своими руками.

Ну, вот только это мне и было нужно.

Я быстро шагнул к Хитрому и вцепившись в иск-стоппер, рванул его на себя. Мне повезло дважды. Я умудрился не коснуться его серебряной головки, и, кроме того, Хитрый от неожиданности выпустил свое оружие из рук.

Ну, теперь все просто.

Я переломил иск-стопер о колено и швырнул его обломки в ближайшую лужу. В ней полыхнуло розовым, нестерпимо ярким огнем, забулькала мгновенно вскипевшая вода.

– Ты что сделал?
– взвыл Хитрый, отступая на пару шагов назад.
– Меня же за эту палочку у нас в штабе... Мне же за нее во всю жизнь не расплатиться.

Я пожал плечами.

Ну, это уже не моя забота. Любишь кататься, люби и саночки возить.

– Да меня же теперь выгонят из ярых защитников патриотизма! надрывался Хитрый.

Я повернулся к ним спиной и пошел прочь.

Мне не хотелось к ним даже прикасаться. Мне казалось, что если я это сделаю, то словно бы чем-то замараюсь.

Все-таки они были самые настоящие кретины. Только дурак, может попытаться напасть на кого-то находящегося в искусственном теле. Тем более, в таком, как у меня.

Я услышал как Толстый зашлепал по лужам, и повернулся как раз вовремя, чтобы отвесить ему оплеуху, от которой тот рухнул, слово подкошенный. Обрезок железной трубы, который он раньше прятал под плащом, а теперь вытащил, чтобы садануть меня им сзади по голове, отлетел в сторону. Длинный и Хитрый, намеревавшиеся было последовать примеру своего дружка и успевшие уже сделать ко мне по шагу, остановились так резко, словно натолкнулись на невидимую стену.

– Брысь!
– крикнув это, я топнул ногой, и они бросились наутек.

Вот и все сражение с защитниками патриотизма.

Я проверил пульс у Толстого и убедился, что тот в полном порядке. Отлежится, придет в себя и уйдет. Единственное, что ему сейчас грозит, это промокнуть и простудиться. Но тут уж не мое дело. Переодевать его в сухую одежду и отпаивать горячим молоком я не собираюсь. И вообще, после их недвусмысленного заявления, что они собираются меня убить, я запросто мог бы его прикончить.

Мог бы, однако...

Я все же вернулся в бар. Увидев меня, бармен удивленно вытаращил глаза, но от комментариев воздержался.

– Одну сигарету, - сказал я и положил перед ним мелкую купюру.

– Ну конечно, только одну штуку, - проворчал бармен, распечатывая пучку сигарет.
– Хочешь дослушать историю?

После встречи с "защитниками патриотизма" он казался мне не таким уж плохим человеком. И наверное, в других обстоятельствах я бы из вежливости дослушал его историю, но только не сейчас. Хитрый и Длинный вполне могли вернуться с подмогой. И другие "защитники" вполне могли оказаться не такими, как они, олухами. И кроме того, они называли бар "Говорливый какаду" своим. Это настораживало.

Я взял сигарету, прикурил и, сделав глубокую затяжку, ткнул ее в пепельницу.

– Благодарю, - сказал я, уже направляясь к дверям бара, - Сдачу оставьте себе.

– Заглядывай еще, - крикнул мне вслед бармен, - Пока ты переберешь все, что можно попробовать в моем баре, я неплохо на тебе заработаю.

Я остановился и спросил:

– А тебя не коробит, что я буратина?

– Деньги не пахнут, - сказал бармен.

– Даже если их платят буратины?

– Даже так.

– А если их платят те, кто убивает буратин?

– Это не мое дело. Здесь, в моем баре, никого убивать не будут.

– Ну да, хорьки никогда не гадят поблизости от своей норы.

– На что ты намекаешь?
– глаза у бармена сузились.

– Просто хочу прикинуть, кто более виноват. Хорек, убивающий беззащитную домашнюю птицу в силу свое хищнической натуры, или тот, кто из выгоды дает ему пристанище.

Бармен ухмыльнулся.

– В таком случае, ответ на этот вопрос тебе не найти. Даже и не пытайся.

– Уверен?

– Да, его просто нет.

– Прощай.

Бармен не ответил.

Я снова вышел под дождь, заставил память искусственного тела воспроизвести вкус сигареты, запустил эту запись по кругу и пошел прочь, туда, где, по моим расчетам должна была быть станция. Проходя мимо места, где должен был лежать Толстый, я увидел, что его уже нет. То ли пришел в себя и унес ноги, то ли его забрали вернувшиеся для этого дружки.

В любом случае это уже не моя забота.

Мне бы сейчас без осложнений дойти до ближайшей станции монорельса, а потом, так же без происшествий, добраться до Доктора. У него можно раздобыть кое-какие интересующие меня сведения. Если он даже не сумеет помочь, то хотя бы подскажет, кто может это сделать.