Шрифт:
Джек хотел вернуться к видео:
— Вы сказали, с первого по тридцатый. Вы уверены в этом числе?
— О, да, уверен.
— Я нашел только двадцать три диска.
Кирк откинулся на спинку стула.
— Что произошло с остальными семью?
— Это вы мне скажите.
Он почесал подбородок.
— Не знаю. Эрик, наверное, что-то с ними сделал. Может, отправил их домой. Вы проверяли? — Спросил он, а потом, улыбнувшись, добавил: — Ну конечно, проверяли.
Джек перешел к последнему ученому — Маркусу Леммингу.
— Как я уже сказал, он был ближе всех к Эрику, пока тот не стал странно вести себя. Маркус занимался исследованиями и стаей, и к тому моменту, как мы закончили, он уже сблизился больше со мной, чем с Эриком. По вечерам, пока Эрик смотрел свои видеофильмы, мы с Маркусом играли в «Скраббл» [90] и в карты. Мы разговаривали несколько раз, с тех пор как уехали из Инука. Маркус думает переехать обратно в Северную Дакоту, чтобы быть поближе к семье. Это исследование его утомило.
90
Классическая настольная игра, требующая составления слов с помощью фишек-букв.
Джек еще около часа разговаривал с Кирком. Затем надел пальто и направился к двери, но внезапно остановился и спросил:
— Вы никогда не называли свое исследование «Проект Альфа»?
— Мне задавали этот вопрос уже сто раз. Я сказал агентам и мисс Роуз, что нет. Так мы его не называли.
— Вы говорили с Софи?
— Да, она звонила вчера. Сказала, что хотела бы приехать и повидать меня. Мы долго болтали по телефону. Она расспрашивала меня о «Проекте Альфа», а потом мы как-то заговорили о моей жене. Воспоминания — это чудесно. Боюсь, что меня занесло, но, казалось, мисс Роуз это было действительно интересно.
Такой была его Софи. Она могла заставить любого выложить ей всю свою подноготную. Но ведь по-настоящему она не его? Джек много о ней думал. И скучал по ней.
Он думал о ней в течение всего полета назад в Чикаго. Она все еще «совала нос, куда не просят», в чем обвинил ее Эрик. Она все еще не оставила это дело, и это беспокоило Джека. Ему нужно было позвонить ей и сказать, чтобы она завязывала с этим. Ему нужно было поговорить с ней и убедить ее отступить. Ему нужно было снова ее увидеть.
ТРИДЦАТЬ СЕМЬ
— БРРРРЛЫМ, БРРРРЛЫМ, БРРРРЛЫМ!
Софи наблюдала за митингом перед бакалейной лавкой со смесью недоверия и шока. Мистер Биттерман дал ей задание, которое проходило в ее записной книжке под пометкой «Я ненавижу эту работу». Оно могло бы даже войти в пятерку худших.
Семеро протестующих с плакатами наперевес ходили туда-сюда перед входом в магазин. Трое из них были одеты в костюмы индюков.
Софи прошла по стоянке и подобралась поближе. Собравшись, она похлопала по плечу женщину в конце линии пикетчиков.
— Извините, не могли бы вы сказать мне, которая из индеек главная? Мне хотелось бы узнать, против чего вы протестуете.
Вперед вышел круглолицый джентльмен в перьях и с оранжевой бородкой, свисающей с подбородка.
— Это я. Я всех собрал, — заявил он со всей серьезностью.
— Я пишу статью для «Иллинойс Кроникл», сэр. Могу я задать вам несколько вопросов о вашем пикете?
— Конечно. Мы хотим привлечь внимание к этому ужасу.
— Что вы имеете в виду? — спросила Софи.
— Бессердечную жестокость по отношению к индюшатам.
— Это варварство какое-то! — выкрикнула женщина, выглядывая из-за плаката.
— Ироды выращивают их только для того, чтобы разделать и съесть. Это убийство!
— Значит, вы не хотите, чтобы продуктовые магазины продавали индеек для Дня благодарения? — спокойно поинтересовалась Софи.
Из толпы выступила худая пожилая женщина в очках с толстыми стеклами:
— Именно, и мы останемся здесь, пока убийства не прекратятся.
У каждого из протестующих было что добавить. Они сто раз перепроверили, что Софи правильно записала их имена. Когда все возможные идиотские вопросы исчерпались, она поблагодарила всех за интервью и развернулась, чтобы уйти. За ее спиной скандировала малочисленная, но весьма красноречивая группа:
— Спасите индюшат! Спасите индюшат!