– Почему это? – тут же вскинулся неуемный аристократ. Судя по всему, мой короткий рассказ о коварстве, которое могут явить слуги, не впечатлил его нисколько, и перешел на тему кристаллов Торин только потому, что она показалась ему более благодатной и многообещающей в плане спора. А поспорить Лорранский-младший очень любил. И никогда не отказывал себе в этом немудреном удовольствии.

Я лишь пожала плечами, дивясь графской недогадливости:

– А представь, если на нас из-за него нападут. Я тогда этим кристаллом помашу, и все на меня бросятся, тебя в покое оставят.

– Я никогда никому не позволю накинуться на беззащитную девушку,- даже слегка раздуваясь от осознания собственной значимости и смелости, во всеуслышание объявил донельзя грозный Торин. Таким солидным и решительным видом он мог бы напугать даже козу, не говоря уже о курице или утке.

Я вытаращила на него неверящие глаза, потом не выдержала и захохотала в голос:

– Ну насмешил! Столь сомнительного и не отвечающего действительности комплимента мне не делал еще никто! Беззащитная! Ха! Торин, да ты вообще помнишь, с кем разговариваешь?

Аристократенок сообразил, что сморозил явную глупость, и скис. Я, поняв, насколько бедный Торин растерян и обескуражен всем происходящим, поумерила свое несколько нервное веселье и успокаивающе положила ладонь на руку Лорранского:

– Ладно. Отдай мне кристалл, спокойно доедай свой завтрак, и поедем. Куда ты там собирался?

– В гости,- отозвался он, потом повернулся в сторону двери и повелительно крикнул: – Эй, там! Принесите кофе! Да поставьте на поднос вторую чашку.

В столовой незамедлительно появилась молодая полногрудая служанка в кокетливом кружевном передничке и простеньком платье, выгодно оттеняющем ее холодные голубые глаза. Девушка бережно несла в руках серебряный поднос с какими-то странными круглыми чашками и высоким предметом, больше всего похожим на вытянувшийся вверх и сильно исхудавший чайник. По комнате поплыл странный, незнакомый запах, отдаленно напоминающий горький шоколад и корицу.

– Возвращаюсь к нашей беседе о челяди. Как ты думаешь, откуда служанка узнала, что ты ее зовешь, если не стояла под дверями и не прислушивалась? – ехидным полушепотом поинтересовалась я у приосанившегося Лорранского. Тот вновь попробовал посмотреть на меня грозно и злобно и опять в этом не особенно преуспел.

Девушка в передничке, тем временем дошагав до стола и бережно поставив на него свою ношу, окинула меня удивленно-недоверчивым взглядом, потом спохватилась и поспешно взялась за выполнение своих непосредственных обязанностей. Я готова спорить на свою Тьму, что менее чем через час в служебных помещениях поместья Лорранских будут вовсю обсуждать странную девицу, явившуюся неизвестно откуда и изволившую вкушать завтрак с милордом Торином, причем оба явно были не в восторге от своего милого соседства и наверняка только что окончили если не яростную перепалку, то весьма далекий от дружелюбия спор.

– Что это? – подозрительно поинтересовалась я, с удивлением глядя на тоненькую струйку темно-коричневой жидкости, потекшую из носика бережно наклоненного служанкой псевдочайника. Запах стал еще сильнее, я явственно почувствовала сомнительный аромат жженого сахара, какао и еще чего-то странного, смутно знакомого. Потом сообразила. Во время выполнения своего четвертого заказа я ездила на север, к границе эльфийской Дубравы, и на тамошних болотах ухитрилась подхватить сильнейшую лихорадку. От нее меня трясло без малого три недели. Так вот, случившаяся рядом бабка-знахарка пользовала меня какими-то настоями и зельями, и от одного из них несло именно такой дикой смесью разнообразных, плохо сочетающихся друг с другом запахов.

– Что это? – настороженно повторила я, поняв, что Торин изволил с воистину аристократическим величием проигнорировать мой предыдущий вопрос,- Это зачем? И почему так странно пахнет?

– Темная ты, Тень,- с явным удовольствием констатировал Лорранский, одобрительно следя за подчеркнуто медленными и томными движениями служанки.- Это кофе – новое увлечение придворной знати. Попробуй, думаю, тебе понравится.

– Из чего это делают? – на всякий случай решила уточнить я, послушно принимая протянутую мне чашку. Запах мне, пожалуй, даже нравился, но необычный цвет странного напитка все еще внушал некоторые опасения.

– Из зерен или плодов каких-то… Не знаю точно,- легкомысленно отмахнулся Торин, вооружаясь серебряными типчиками и протягивая руку к сахарнице. Служанка, зная, насколько неуклюж и неловок может быть ее господин, поторопилась пододвинуть серебряную вазочку с аккуратными льдисто-белыми кусочками поближе к графенышу, что он проигнорировал с царственным величием и сделал вид, что просто изволит потягиваться за столом. Сахар Торин взял потом, когда надувшая губки девушка освободила нас от своего присутствия