Мигом сориентировавшись, я превратила отчаянный рывок к нише в неуклюжую попытку подняться, но на ноги не встала, а, наоборот, картинно осела на пол, мелодраматично закатив глаза и старательно симулируя глубокий обморок. Торин, еще не сообразивший, что произошло, переполз ко мне и вопросительно потряс за плечи. Потом неумело зашарил но многочисленным кармашкам моего платья, стараясь отыскать нюхательные соли.

– Отойди! – повелительно прошипел знакомый голос, и на меня повеяло ароматом дорогих притираний для кожи и волос. Магиня, обладающая редкостным талантом появляться вовремя, опустилась рядом на колени и, изображая старательное приведение в чувство обморочной подруги, наклонилась к моему лицу и прошептала: – Ты как, жива?

– Вполне,- одними губами ответила я, по-прежнему не шевелясь и симулируя беспамятство. Цвертина удовлетворенно хмыкнула и, прекрасно понимая, что нужно поддержать спектакль, принялась заботливо протирать мне виски смоченным в одеколоне платком. Сии реанимационные мероприятия принесли желаемый эффект: я, решив больше не притворяться (окружающие уже и так наверняка убедились, что случившееся потрясло меня до глубины души), тихо выдохнула и открыла глаза. Ох, лучше бы я этого не делала…

В обмороке, притворном или настоящем, валялось еще несколько девиц. С одной приключилась истерика. Две дамы солидных лет, обмахиваясь веерами и надувая губы, с возмущением толковали о падении нравов. Неизменное, старое, как мир надлунный, "в наше время все было по-другому" звучало с все увеличивающейся громкостью, экспрессией и страстью. Мужчины изображали благородную готовность спасти своих прекрасных спутниц от неизвестного агрессора и тревожно оглядывались но сторонам, явно прикидывая, куда драпать, если он окажется не один. Стража толпилась около злосчастной ниши. Похоже, засевший в ней без боя сдаваться не собирался.

Торин, увидев, что магиня сумела привести меня в адекватное состояние, галантно подал руку. Я оперлась на нее, кое-как встала и бестолково завизжала:

– Что случилось? Почему стреляли? Где охрана?

Мой вопль испуга и отчаяния был столь громок, что на него обратили внимание все без исключения. А мрачного презрения, скользнувшего в моих совершенно спокойных глазах, надеюсь, не заметил никто.

– Успокойтесь, леди,- беспомощно попросил подкатившийся ко мне начальник стражи, не знающий, куда бросаться и за что хвататься,- Ради всех богов, не нервничайте. Все самое плохое уже закончилось. Сейчас мои мальчики извлекут этого мерзавца из его логовища, и завтра главный городской палач по-дружески побеседует с ним, выясняя, чем же ему так не понравились наши уважаемые гости.

Водянистые, невыразительные глаза навыкате смотрели на меня строго, цепко и подозрительно. Не доверяет. Правильно. Не знаю, много ли он обо мне знал, но в любом случае надо было спасать положение и озвучивать какую-нибудь пристойную версию моего валяния и катания по полу. Не признаваться же, что я храна и просто старалась защитить себя и клиента! А мои акробатические прыжки вкупе со стремительной реакцией и умениями, не приличествующими леди из высшего света, смотрятся более чем странно и подозрительно.

К счастью, недалеко от места событий на полу бессильно распластала лепестки дорогая оранжерейная лилия, уже раздавленная чьим-то безжалостным сапогом. Видимо, какая-то дама в спешке презент от своего поклонника обронила, а кто-то успел от души потоптаться по нежному цветку, превратив его вычурную красоту в жалкую снежно-белую тряпку на серых плитах пола галереи. На лилию-то я и указала:

– Ах, если бы не она! Я поскользнулась, да так неудачно, что не удержалась на ногах сама и толкнула милорда Торина! Подумать только, мы живы благодаря тому, что упали из-за какого-то цветка! А если бы не он? Нас бы убили!

– Что-что? – потряс окончательно охмуренной головой начальник стражи, глядя то на лилию, то в сторону ниши, где происходила свалка – стрелок никак не желал в добровольно-принудительном порядке покидать свое убежище.

– Мы с милордом Торином шли по галерее. Внезапно мне подвернулась под ноги лилия. Я поскользнулась на ее лепестках и упала. Милорд Торин хотел помочь мне подняться, но тоже упал. Миледи Цвертина поспешила нам на помощь, но, в свою очередь, споткнулась и тоже упала. А тут стрелять начали. А милорд Торин как разозлится! А мой демон… – со страшной скоростью затараторила я, понимая, что чем глупее будет выглядеть в глазах окружающих версия о моем странном поведении, тем скорее и охотнее ей поверят. Впрочем, долго вытерпеть визгливый, истеричный стрекот начальник не смог – он поморщился и стремительно ретировался, сделав вид, что его ждут неотложные дела. Я ехидно ухмыльнулась ему вслед.

Тьма, тем временем зависшая над головами вояк, не без труда извлекавших из ниши затаившегося в ней стрелка, вдруг пронзительно заклекотала и швырнула в меня несколькими нервными, плохо оформленными мыслеобразами. Я поймала их, но расшифровать не смогла – демон всегда, когда испытывала сильные эмоции, переходила на невнятные и нечеткие мысли, понять которые не было никакой возможности.

Впрочем, причину нервозности вонато я поняла, как только увидела, кого именно вытащили из ниши четверо охранников. И тут же почувствовала, что сама сейчас заколочусь в истерическом припадке.