Впрочем, пока Вэррэн явно был настроен не драться, а беседовать. И греться у костра.

У моего костра. Почему-то осознание этого в общем-то ничего не значащего факта доставляло мне немалое удовольствие.

– Милорд Торин изволил приказать: в Кларрейду. Я не смею ослушаться.

– Вот как? – В неверных всполохах пригибающегося к земле огня необычные глазищи альма казались световыми заклинаниями. На порванной мочке уха запеклась серебристая кровь, и я почувствовала сильнейшее, почти непреодолимое желание коснуться раны на пепельно-серой коже самого красивого в мире подлунном нечеловека.- Так сам и сказал: едем в Кларрейду?

Я подальше от искуса скрестила руки на груди и нарочито хмуро воззрилась на своего хвостатого собеседника:

– Да какая тебе разница, какими путями я добилась от него подобного заявления? Главное – мы все-таки едем в этот в высшей степени славный и замечательный город. А уж там я найду возможность отыскать одного человека и задать ему несколько весьма неприятных, но злободневных вопросов.

– Мстить будешь? – уважительно приподнял тонкие брови Вэррэн.

– Храны не прощают предательств и измен. Он продал меня вам, и я не собираюсь терпеть такое самоуправство,- равнодушно отозвалась я, вновь принимаясь тыкать несчастной веткой в костер.- Надеюсь, Зверюга все еще там. Его перемещение в другой населенный пункт создаст определенные проблемы. Впрочем, я его хоть из Мрака вековечного достану. Тумаков воспитательных наставлю, пару костей для острастки сломаю и все деньги, за сведения обо мне полученные, отберу. В конце концов, я имею на них больше прав, чем кто бы то ни было.

– А-а… Ну-ну. Удачи, как говорится-а-а-а… – Альм откровенно зевнул, сверкнув в неверных всполохах костра впечатляющими клыками, и смущенно покосился на меня, явно застеснявшись такого поведения, не слишком приличествующего представителю древнего рода.

– Ложись, я покараулю,- предложила я. Вышло это совершенно спокойно и естественно, я точно так же обратилась бы к брату-храну, измотанному и уставшему, нашедшему приют под наскоро воздвигнутой мною крышей.

Однако для Вэррэна такое заявление явно было в диковинку. Судя по всему, в нормальности своей собеседницы он не сомневался – был на все сто убежден, что ничего, похожего на ум или рассудительность, в моей голове отродясь не ночевало.

– Ложись,- не пытаясь реабилитироваться в его глазах, вновь сказала я, гостеприимно рукой обводя все наше временное убежище, как бы предлагая убедиться в его комфортабельности и безопасности.

Альм еще с полминуты посверкал на меня своими невероятными глазищами. Но лег. Тьма, поняв, что меня в качестве грелки ей не дождаться, прошипела явную циничность и переползла поближе к Вэррэну. Тот опустил руку ей на спину так спокойно и безбоязненно, словно к нему каждый вечер демоны под бок подваливались.

– А-а-а! Спасите! Помогите!

Реакцию храна или храны на подобный выкрик в исполнении до боли знакомого голоса клиента невозможно описать словами – это надо видеть. Шалашик снесло единой волной воздуха, поднятой мною, когда я взвилась на ноги. Также в этом нехитром деле поучаствовала моя макушка. Я прыгнула влево – туда, откуда несся вопль. Что-то довольно крупное и грациозное стремительно прянуло вправо, и Торин заголосил еще отчаяннее, вкладывая в звуковое оформление своего сиятельного негодования всю душу. Тьма свечой ввинтилась в серые, по-прежнему плачущие небеса, а потом буквально упала вниз, выискивая неведомого врага.

Оного, впрочем, не наблюдалось ни вблизи, ни вдалеке. Я очумело вертела головой, стараясь одновременно высмотреть опасность, по возможности прикрыть собой причитающего Торина и понять, как ухитрилась заснуть сидя.

Вэррэн по другую сторону ямы с погасшим костерком зеркальным отражением принял ту же боевую стойку, что и я. Впрочем, она пропала втуне, равно как и мой героический порыв, и самоотверженные действия моей отважной Тьмы. Я, на всякий случай, еще раз оглянулась, засвидетельствовала полнейшее отсутствие каких бы то ни было врагов и подступила к своему все еще слегка подвывающему клиенту:

– Ну и чего орем?

– А… А… – Потрясение оказалось слишком серьезным, чтобы Торин смог изъясняться четко и внятно. Поэтому аристократеныш, прикрываясь одеяльцем как щитом, сумел только простереть перед собой руку и указать дрожащим перстом в сторону Вэррэна. Потом посмотрел в мои удивленно округлившиеся глаза и постарался объясниться более ясно и подробно: – А вот… Э-э-э…

– Так это же наш альм. Не узнал, что ли?

– Наш? Наш?! – Кажется, я сказала что-то не то. Во всяком случае, Торин прямо задыхаться начал, глядя то на меня, то на первопричину своих воплей расширенными от потрясения глазами,- Наш?! Наш?! Почему здесь?…