Я, пропустив мимо ушей неуклюжий комплимент, скептически посмотрела на "послушливых" и поняла, что им просто ничего другого не остается – в том жалком состоянии, в каком пребывали предлагаемые мне кони, не посвоевольничаешь.

– Нет, спасибо. Я лучше того попробую сторговать – мне всегда нравился черный цвет,- беззаботно улыбнулась я, придерживая Тьму, уже рванувшуюся к лошадям-задохликам. Правда, интерес вонато носил чисто гастрономический, а не деловой характер.

Пока я дошагала до объекта своих притязаний, хозяин "демонова отродья" успел запереть свой несговорчивый товар в замкнутом пространстве загона и даже без особых жертв вылезти, с трудом протиснувшись между огораживающими это нехитрое сооружение жердями. Угольно-черный красавец замер, настороженно втягивая воздух раздувающимися ноздрями и кося на купца недоверчивым карим глазом. Я вновь невольно залюбовалась этим потрясающим живым совершенством. Видимо, боги, когда создавали его, пребывали в хорошем настроении и потому щедро наградили свое творение красотой, фацией и силой. Впрочем, потом они явно решили, что хорошенького понемножку, и с избытком наделили коня норовом, упрямством и прочими малоприятными для всадника характеристиками.

– Сколько стоит? – мягко повторила я, дошагав до купца. Устало вытирающий лоб мужчина недоуменно покосился на меня и продолжил свое нехитрое занятие; видимо, мой вопрос просто не дошел до его сознания. Потом барышник все-таки сообразил, что кто-то заинтересовался его сомнительным товаром, и приосанился. В глазах затанцевали холодные искорки торгашеской алчности, которые, однако, быстро погасли при взгляде на мою простую, удобную и недорогую одежду. Рассказывать о том, что я после выполнения своего последнего заказа вполне могу позволить себе куртку, шитую золотыми пластинами, я благоразумно не стала и вновь спокойно повторила свой вопрос о цене коня.

– Ох, тэмм, верите, нет, очень хочется избавиться от этого демона в лошадиной шкуре,- душевно поделился со мной купец, нервно оглядываясь на свой товар. "Гот, как по заказу, хлестнул хвостом так, что забор из жердей даже покачнулся.- Но не ценой же вашей жизни! Да я потом ни в каком храме от такого греха не отмолюсь!

– Ну мне ли демонов бояться,- криво ухмыльнулась я, демонстративно почесывая жмурящуюся от удовольствия Тьму под нижней челюстью. Побледневший торговец как завороженный уставился на мои пальцы, водящие по чешуе вонато в каком-то дюйме от страшных клыков, способных без особых хлопот вспороть горло человеку. Потом опомнился и отрицательно затряс головой:

– Нет-нет, и не уговаривайте! Да разве я позволю, чтобы…

– Эдак вы никогда коня не продадите,- душевно предупредила я, продолжая любоваться статным длинногривым красавцем, нервно переминающимся с ноги на ногу в своем загоне.

– Но ведь убьетесь же! – с совершенно не торгашеской заботой о клиенте взвыл купец, воздевая руки к небесам, словно приглашая самих богов полюбоваться на мое безрассудство.- Как есть убьетесь!

– А я не себе коня покупаю,- абсолютно честно сообщила я.

– А кому? – тут же заинтересовался один не в меру любопытный барышник, из тех, кто подтянулся поближе и с явным удовольствием внимал нашим деловым переговорам.

– Мужу! – нагло отозвалась я, уперев руки в бока, мол, попробуйте кто-нибудь со мной спорить. Купцы дружно затрясли головами, в их глазах ясно читалось сомнение в моей умственной состоятельности, а также все многообразие наказаний, коим подвергнет свою спутницу жизни супруг, разглядев, что за сокровище в уздечке привела ему явно мечтающая стать вдовой женушка,- Так сколько стоит этот конь, уважаемый?

– Двадцать шесть золотых! – припечатал торговец, явно надеющийся, что я испугаюсь такой несусветной цены и тут же убегу на поиски более дешевых животных.

Я, однако же, не устрашилась и откровенно захохотала:

– Двадцать шесть золотых?! Да вы шутите, почтеннейший! На живодерне вам за него дадут не больше двадцати пяти, да и то медяков! А никуда, кроме как в сие достойное заведение, такую социально опасную скотину вам сплавить не удастся! У меня не так много денег, и только поэтому я готова рискнуть жизнью, приобретая дикую, явно необъезженную и очень агрессивную зверюгу. Предлагаю свою цену: пять золотых, и ни серебреником больше.

Купцы дружно ахнули и вопросительно воззрились на хозяина коня. Тот сунул пятерню под мохнатую, траченную молью шапку из лисьего меха, задумчиво почесал темечко, потом, видимо решив развлечь всех окружающих не только занимательной беседой, но и интригующим зрелищем, вкрадчиво предложил:

– Будь по-вашему! Я отдам вам этого великолепного, молодого, полного сил и здоровья коня всего лишь за пять золотых, но только если вы сможете его оседлать и проехать три круга но загону, не слетев со спины этого в высшей степени замечательного, но немного нервного жеребца. Деньги вперед! И в случае неудачи они не возвращаются.