Алекс разделял его опасения. Климат по ту сторону гор практически не отличался от привычного Агрону – в Запретных Землях около двух недель, на протяжении которых практически никто не высовывал носа на улицу, тоже выпадали из жизни. Поэтому, предчувствуя скорый приход дождей, оба, с одной стороны, хотели как можно скорее покинуть горы, чтобы не угодить под ливни, а с другой – опасались сезона дождей на равнине.

– Давай заночуем в горах, – предложил Алекс, в который раз бросая недовольный взгляд на небо. – А утром решим, что делать дальше. Но чует мое сердце, утром неба мы уже не увидим. А если все же прояснится – к обеду мы уже будем в степи…

Той ночью Агрон почти не спал. Постоянно просыпался от малейшего шороха и, только проснувшись, понимал, что даже шорох этот ему то ли приснился, то ли померещился.

Впервые в жизни Агрон, привыкший спать где и когда угодно, мучился бессонницей. Чего в ней было больше: опасений последней ночи (когда-то давно это сказал ему отец: «Все самое страшное происходит в неподходящий момент, когда ты решишь, что все уже позади», и за свою жизнь он не раз убедился в правдивости этих слов) или страха перед неведомым? Проворочавшись с боку на бок, он решил что, пожалуй, все-таки второго. Последние две недели они просто шли по горной тропе, с которой невозможно было свернуть. Все опасности этого пути были уже изведаны, и никаких сюрпризов ждать не приходилось.

Две недели спокойного, неторопливого путешествия, проходившего в разговорах друг с другом да с Библиотекарем. Две недели саднящей в душе грусти по погибшему другу (а что гордый, изрядно тщеславный и порядком своенравный огневик стал ему другом, Агрон понял лишь тогда, когда Кельт-Адаса не стало), тоски, которой ни он, ни Алекс не делились, но при этом оба знали, что испытывают.

А теперь еще один этап путешествия подошел к концу. Если рассматривать этот двухнедельный поход через горы с точки зрения Библиотекаря, то пока их целью было выйти в Орочьи степи, будущее было кристально чисто и практически очевидно. Шанс, что что-то случится в дороге, был ничтожно мал. «Слишком мало „если“, – сказал бы Библиотекарь.

Теперь же этих «если» становилось больше.

Агрон не знал, сильно ли изменились Заповедные Земли за его почти двухмесячное отсутствие, но интуиция подсказывала, что сильно. Тьма надвигалась с запада. Пока невидимая, не осязаемая, но реальная, и ее приближение наверняка ощущал не только предок всех драконов.

Утром оказалась, что «последняя» ночь в горах последней так и не стала. Солнца не было видно из-за нависших над землей тяжелых черных туч, а вода низвергалась с неба не каплями, а сплошным потоком.

– Интересно, Арктар специально подарил нам сезон дождей или это тоже что-то из области правил, которые нельзя нарушить? – проворчал Алекс, высунув руку из пещеры и тут же отдергивая ее.

– Думаю, специально, – отозвался Агрон. – Чтобы мы не забывали, что все на свете хорошо быть не может. Что обязательно раз в год на две недели зарядит беспрестанный дождь. А когда он кончится, чтобы мы поняли: «Вот оно, счастье…» А вообще-то, если бы мы с тобой поменьше времени проводили в Свитке – уже давно вышли бы в степи и сейчас, вполне возможно, гостили бы у эльфов, а не мерзли в этой пещере.

– Если бы они не пристрелили нас еще на подходе к лесам. Насколько я понял из Свитка… да и не только из Свитка, помнится, еще ты мне говорил, что вы с эльфами друг друга не жалуете. Хорошо хоть, что к людям они относятся гораздо лучше, чем к твоим собратьям.

Насколько Агрон помнил, к людям эльфы во все времена относились гораздо лучше, чем к оркам. Впрочем, до Исхода к людям все относились с большим уважением и чем-то вроде любви. Но эльфы… У эльфов к людям отношение было несколько иное.

Две тысячи лет назад, до Исхода, межклановые войны среди орков были редкостью и тут же пресекались либо старейшинами, либо, если дело было совсем уж серьезным, – судьями из числа людей. Столкновения между разными народами и вовсе не случались ни разу. Бывало, конечно, что перебравшие в трактире гном и орк могли наброситься с кулаками друг на друга. Иногда доходило и до поножовщины, но, чтоб отряды гномов грабили и вырезали целые оркские кланы, чтобы орки брали штурмом города Эльфов – такого до Исхода людей не случалось никогда.

Иными словами, все народы Заповедных Земель жили в мире и согласии, а города людей были центром, объединявшим их. Орк, отправившийся в странствия, вполне мог провести вечер в трактире в компании болтливого гнома или даже немногословного огневика. Мог панибратски хлопнуть по плечу человека или вызваться за определенную плату, или и вовсе за кров и хлеб, помогать ограм в их немалом хозяйстве.

Но такой тесной дружбы, как между людьми и эльфами, не было ни у кого. Бывало, что люди даже уходили жить в Эльфийские леса. И уходили не просто так, а к избраннице или избраннику. И эльфы с радостью принимали их.