С одной стороны купе находилась узкая тахта, с другой — два обитых тканью сиденья. Сендрин сняла пальто, положила его на кровать и уселась возле окна. Она пыталась не замечать Валериана. Вытащив из дорожной сумки книгу, она сделала вид, что углубилась в чтение. На самом деле Сендрин ничего не могла воспринимать из прочитанного, но она готова была делать все что угодно, лишь бы избежать необходимости беседовать с этим грубияном.

Она чувствовала, что он наблюдает за ней, но, когда она резко подняла голову, чтобы встретить его взгляд, увидела, что он пристально смотрит мимо нее в окно. Она тоже посмотрела в окно — оказалось, что они покинули границу города и уже ехали по безбрежной пустыне.

— Большой Намиб, — проговорил Валериан с почтением в голосе. — Говорят, что это одна из самых прекрасных пустынь мира.

Туман постепенно отступал назад. Песок пустыни был здесь светло-коричневого цвета, темнее, чем в непосредственной близости от океана, а впадины были занесены белоснежным ажурным покрывалом пыли. В некоторых местах росла скудная трава. Там и сям на фоне ярко-синего неба возвышались остовы деревьев.

Сендрин отложила книгу в сторону и погрузилась в созерцание ландшафта, казавшегося ей невероятно чужим и одновременно захватывающим. Беспредельная даль вызывала некоторое беспокойство, снова и снова спрашивала она себя, было ли ее решение приехать сюда верным. Однако давно пришло время жить собственным умом. Это был первый шаг к осуществлению этого намерения, и если теперь она раскаивалась в нем, то ей следовало бы оставаться в Бремене и искать себе работу швеи или работницы фабрики.

Теперь она была здесь, на другой стороне земли, и она должна была, Господи Боже ты мой, чувствовать себя счастливой! Разве не об этом мечтала она вот уже целый год? А с небольшим страхом перед новыми впечатлениями она скоро справится.

— Заселение этой местности немцами началось в восьмидесятые годы прошлого столетия, — проговорил Валериан, и Сендрин сразу же испугалась, что он прочтет ей лекцию об истории колониальной жизни Юго-Запада. — До нас здесь селились англичане, — продолжал он, — но это была всего лишь неорганизованная кучка фермеров и несколько кочующих торговцев, которые не создали ничего существенного.

— Кажется, вы гордитесь тем, что возвели здесь немцы, — она спросила себя, заметил ли он налет насмешки в ее голосе.

— Горжусь? Вероятно, — он задумался. — Да, пожалуй, я горжусь этим. Горжусь даже своим отцом и подобными ему мужчинами, которые в течение нескольких лет из ничего смогли создать нечто.

Даже своим отцом.Уточнение не ускользнуло от ее внимания, вероятно, он выразился так не случайно. Некоторое время ее терзало искушение выпытать у него все подробности конфликта между отцом и сыном, но все, же она нашла свои намерения чересчур самонадеянными. Поэтому она сменила тему разговора.

— Какой еще транспорт здесь есть кроме железной дороги? Верблюды?

Он кивнул.

— Верблюды, конечно, лошади. И воловьи упряжки. Всюду упряжки волов, туземцы предпочитают их любым другим транспортным средствам.

— Здесь живут туземцы разных народностей, не так ли?

— Вы знаете об этом из книг? — он указал на том, который она перед этим читала. — Вы знаете, это верно — здесь живут различные народности, но для нас, колонистов, они все на одно лицо.

— Ваша надменность превосходит все границы.

— Я — солдат защитного подразделения. В мои обязанности входит защищать наших земляков от чернокожих. Идет ли при этом речь о дамара, гереро или готтентотах, не имеет ни малейшего значения.

Не успела она смириться с его присутствием, как он снова сумел привести ее в ярость.

— Возможно, нужно приложить больше усилий, чтобы понять культуру людей, у которых отнимаешь землю?

— Ах ты боже мой, вы одна из них!

— Как, позвольте, я должна это понимать?

— Вы прибыли сюда, не имея ни малейшего представления о здешней жизни, и полагаете, что вы вправе давать нам советы. Возможно, вам известно, сколько миссионеров убили туземцы за последнее столетие?

— А сколько туземцев за последние десятилетия уничтожили лично вы и ваше защитное подразделение?

— Лично я? Ни одного.

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Мы не случайно называемся защитным подразделением, фрейлейн Мук. Защита здесь не помешает никому, вы сами скоро сможете убедиться в этом.

Его самонадеянность претила ей, но все, же она задавала себе вопрос, было ли существование в этой стране действительно таким опасным, как утверждал он. Но гордость не позволяла ей выспрашивать далее. Он не должен был думать, что смог внушить ей страх.

Некоторое время они сохраняли молчание. Сендрин увидела среди дюн одинокую вельвичию — растение, которое встречалось только в этом регионе.

Странные растения высотой с куст, с длинными, похожими на щупальца ремневидными кожистыми листьями (длиной до трех метров) считались одним из самых замечательных чудес Африки. Исследователи утверждали, что их возраст насчитывал более тысячи лет. При мысли о том, что растение появилось на этом месте в песке пустыни еще в те времена, когда в Европе господствовали римляне, у Сендрин пробежал озноб по спине.