Шрифт:
Постепенно кафе заполняется деревенскими жителями, пришедшими взглянуть на немцев. По мере того как запасы выпивки у Жени уменьшаются, дружеские чувства становятся теплее.
В ознаменование этого на голову чучела медведя надевают немецкую каску.
Порта снимает со стены балалайку.
— Она побывала в Сибири с моим отцом, — хвастается Женя.
— Ну что ж, — говорит Порта, трогая струны.
— Умеешь играть на ней? — спрашивает она.
— Умею, — отвечает он, прижимая к боку балалайку.
Первые ноты негромкие, мелодичные. Потом становятся неистовыми, как топот казачьих коней в степи. Порта вытирает ладони о брюки и принимается разыгрывать с инструментом шута.
Малыш играет на губной гармошке. Порта громко поет:
Einmal aber warden Glaser klingen, Denn zu Ende geht ja jeder Krieg [111] .Вскоре кафе трясется от пляски русских. Михаил подпрыгивает так высоко, что ударяется головой о балку. Грегор ломает палец, пытаясь сделать сальто. Порта растягивает шейные мышцы, когда Федор убеждает его попытаться перепрыгнуть со сжатыми вместе ступнями через стол.
111
Но когда-нибудь вновь зазвенят бокалы, / Потому что всякая война кончается (нем.). — Примеч. пер.
— Как только война окончится, — говорит Соне Малыш, поглаживая изнутри ее бёдра, — мой почетный немецкий мундир отправится прямиком в мусорную кучу, и я снова гордо войду в ряды штатских правонарушителей.
— Смотри, не разочаруйся, — смеется Грегор. — Гражданская жизнь гораздо сложнее, чем ты думаешь. Там нельзя жить по уставам и наставлениям, там нужно шевелить мозгами. В армии жизнь становится тем проще, чем больше получишь звезд и галунов.
— Как сейчас выглядит Германия? — с любопытством спрашивает Юрий.
— Сплошные развалины! Куда ни взгляни, — отвечает Порта. — Все ходят в одинаковой стандартной одежде, которую выдают не бог весть как часто. Раза два в год Адольф говорит нам, что победа близка.
— И многие расстаются с жизнью, — говорит Малыш, сидящий в конце стола. — Те, кто воспринимает закон не особенно серьезно и ходит воровать во время воздушных тревог!
— Как все это кончится? — вздыхает Дмитрий. — Полтава тоже лежит в развалинах.
— Кончится тем, что одна сторона проиграет войну, и победители разграбят все добро, — с важным видом говорит Порта.
— Если проиграете вы, вам уже не позволят иметь армию, — угрюмо говорит Федор, похлопывая по близлежащему МП.
— Это будет скверно, — признает Порта с деланной улыбкой. — Армия для немцев — это святое. Как церковь! Молитвы в воскресенье и муштра в понедельник. Мы всегда завершаем неделю парадами и опять начинаем с молитв и учений!
— Правильно, правильно! — кричит Хайде, вскидывая руку. Он так пьян, что не улавливает иронии Порты.
— Армия — это Божий дар немецкому народу, — икает Грегор и козыряет чучелу медведя.
— Мы, пруссаки, рождаемся для войны! — гордо кричит Хайде, снова вскидывая руку. — бог создал мундир и винтовку специально для нас.
— Так же, как лопату и грабли — для русских, — весело улыбается Порта. — Этот немецкий Бог знает, что делает!
— Не бойтесь проиграть войну, — кричит Андрей, салютуя стаканом Барселоне. — Если проиграете, мы, русские, объединимся с вами и разделаемся с нашими нынешними союзниками. Вместе мы можем быстро победить весь мир!
— Да, у нас много общего, — задумчиво говорит Порта, — особенно благочестие и жестокость.
— Если у нас возникнут затруднения! — кричит Грегор генеральским голосом, — мы не остановимся перед применением жестоких, необычных методов войны. Мобилизуем всех немецких и русских вшей, заразим их сыпным тифом и высыплем на головы американцам. Тогда у них пропадет желание заставлять наши миролюбивые народы вести войны.
— Можно еще собрать крыс из развалин и с кладбищ прошлых войн, — предлагает Порта, — заразить их всякой мерзостью и отправить в посылках нашим ненавистным врагам, которые сознательно убивают наших женщин и детей.
— Да, мы, немцы и русские, знаем, как держать в узде другие народы! — кричит Барселона, перекрывая шум.
— Снять каски для молитвы! — икает Порта, взбираясь на стол. — Мы должны помолиться Богу о скорейшем окончании этой мировой войны, чтобы можно было начать новую!
Деревенский патриарх, сплошные кожа да кости, говорит, что может припомнить Крымскую войну, когда один английский дурак-генерал перебил свою кавалерию, а если поднапрячься, то вспомнит вступление Наполеона в Москву.