— Impossible [21] , — отвергает это предположение Легионер, — но делай, как знаешь. Если положишь шесть, я к этой приправе даже не притронусь. Она будет дурно пахнуть. Кроме того, важно выбрать нужную кастрюлю, — продолжает он. — Если хочешь приготовить настоящую приправу для оленины, никакой обычной кастрюлей пользоваться нельзя.

— Да, нужно брать старинную кастрюлю, — соглашается Порта. — Самые лучшие сделаны из меди. Когда я был в Неаполе, купил такую, в которой шеф-повар Юлия Цезаря готовил bouillabaisse [22] .

— Поезжай в Марсель и попробуй лучший на свете суп: Germiny a l'Oseille [23] , — советует Легионер. — После него предлагаю Pigeon a la Moscovite с Champignons Polonaise и Salade Buatrice [24] .

— Я однажды ужинал с парнем, который, спаси нас, Господи, всех, забыл положить трюфели в Perigourdin [25] , — говорит Порта. — Он жил на Жандарменмаркт и праздновал освобождение из Моабитской тюрьмы. Мы ожидали увидеть развалину — он ведь провел за решеткой пять лет, вряд ли можно было ожидать чего-то другого, так ведь? Некоторые люди бывают навсегда сломлены даже после недолгого срока, но этот человек был совсем бодрым и здоровым чуть ли не до неприличия. Но хуже всего, по-моему, опаздывать к еде. Еда портится, когда ты наскоро глотаешь суп и рыбу, чтобы догнать остальных.

— Кто-нибудь из вас ел запеченную в духовке голубую рыбу с Sause Bearnaise [26] ? — вмешивается Грегор. — Еда просто райская. Мы с генералом любили ее. Это было наше излюбленное блюдо после особенно кровавого сражения.

— Надеюсь, мы будем вблизи от этого озера, когда рыба начнет метать икру, — мечтательно говорит Порта.

— Когда вернемся домой, — говорит Малыш, имея в виду под «домом» немецкие позиции, — я «организую» гуся, начиню его сливами и яблоками и все съем сам.

— Я предпочту индюка, — говорит Барселона. — Он больше.

— Черт возьми, не могу больше выносить этого! — в отчаянии кричит Порта, вскакивая на ноги. — Пошли, Малыш, бери свою трещотку и наложи гранат в карманы.

— Куда идем? — спрашивает Малыш, шумно вставляя в автомат рожок.

— Почитаем соседское меню, — отвечает Порта, беря на ремень свой ППШ.

— Взять мешок? — жизнерадостно спрашивает Малыш.

— Нет, мешки у ивана есть, — отвечает Порта.

— Кто не хочет рискнуть жизнью ради жратвы, тот сущий идиот, — утробно смеется Малыш.

— Вас подстрелят, — предостерегает Старик.

— Придурок, — беззаботно отвечает Малыш. — Это мы будем стрелять!

— Мы ждем настоящего русского гостеприимства, которым они славятся, — говорит Порта с кратким смешком и скрывается в метели.

— Однажды они не вернутся, — пессимистически бормочет Старик.

Проходит несколько часов, но, кроме завывания полярной бури, ничего не слышно. Тишину нарушает длинная автоматная очередь.

— Это наш МП [27] , — говорит Старик, поднимая взгляд.

Вскоре раздаются три гранатных взрыва, серия ракет заливает местность ярким белым светом.

— Они наткнулись на русских, — шепчет в ужасе Грегор.

— Черт побери этих двух маньяков, хоть бы они вернулись, — обеспокоенно говорит Старик.

— Тебе нужно подать на них рапорт, — настойчиво говорит Хайде. — Это серьезное нарушение дисциплины. Противник сможет использовать это в пропагандистских целях. Я прямо-таки представляю заголовки в «Правде»: «НЕМЕЦКАЯ АРМИЯ ГОЛОДАЕТ! Отряды смертников посланы красть хлеб у Красной армии!»

Мы не столько видим, сколько ощущаем дульную вспышку крупнокалиберного орудия. Следуют громкие вопли и долгая серия взрывов. Злобно стучат несколько «максимов».

Над снежной пустыней воцаряется долгая тишина. Даже ледяной ветер утихает. Кажется, все Заполярье делает глубокий вдох и готовится к чему-то совершенно особенному.

Сильнейший взрыв, который, кажется, никогда не прекратится, нарушает тишину ночи.

— Господи, спаси нас, — шепчет потрясенный Барселона. — Должно быть, они перепутали склад боеприпасов с кухней!

— Тревога, тревога! — истерично кричат наши часовые в полной уверенности, что начинается атака.

Северо-восточнее нас взлетает в небо гигантский столб пламени, земля содрогается от долгого, раскатистого взрыва.

Из одной иглу выбегает группа офицеров с оберстом во главе.

— Что там, черт возьми, делают русские? — нервозно спрашивает оберcт. — Неужели сражаются между собой? — Поворачивается к пехотному майору. — Есть там кто-то из наших?

— Никак нет, герр оберcт, эта боевая группа не вступала ни в какой контакт с противником.