— Двое гражданских на шесть часов, сэр. Двигаются в нашу сторону.

Пелегрини нехотя поднял забрало и сунул планшет в карман разгрузки.

— Кто-нибудь видит, кого это черти сюда несут?

— Они, наверное, не умеют читать, сэр. Там русским языком написано…

Если бы я хотел знать твое мнение о них, Бакли, я бы тебя об этом спросил. Повторяю, кто там идет?

— Пока можно сказать только то, что их двое, сэр. Бакли оторвался от мощного бинокля.

— Хорошо. Подождем, пока подойдут ближе. — Капрал снова опустил забрало и, как ни в чем не бывало, продолжил писать письмо. Через некоторое время Хосе Сагуэра доложил:

— Это мужчина и женщина, сэр… Нет, это дети. Девочка постарше и пацан. Совсем мелкий.

— Вот дерьмо! Только этого нам не хватало. Нам не нужны проблемы.

— Дать предупредительный, сэр?

— Погоди. Пусть подойдут поближе.

Дети — это самая распространенная наживка для блокпостов. Из них часто делают живые бомбы.

— Эй, наизат. Пшель, пшель.

— Бесполезно, Хосе. Сможешь так, чтобы их не задеть?

— Думаю да, сэр.

Застучал, нарушая утреннюю идиллию, пулемет, и пули вгрызлись в пыльный асфальт метрах в двух от детей, топающих в направлении блокпоста и державшихся при этом за руки.

— Черт! Похоже, их чем-то накачали. — Пелегрини выплюнул жвачку. — Что это там у нее в сумке?

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — Сагуэра перешел на фальцет. Не успел капрал открыть рот, как латинос дал длинную очередь из своего пулемета по продолжающим идти по дороге детям. Мальчишка умер сразу. Пуля разможжила ему голову, а вот худенькое тельце девочки, на которой была надета пижама в цветочек, сразу пропитавшаяся кровью, еще несколько минут дергалось, лежа на асфальте в луже крови. Ей оторвало правую руку и разворотило бок…

После нескольких дней боев, как только стих обстрел района, где располагалась детская психиатрическая лечебница, ее покинули врачи, санитары и охранники. Они вылезли из подвала и разошлись по домам. Маленькие пациенты двое суток напрасно ждали, когда их накормят, дадут красивые разноцветные таблетки и сделают укол, от которого перестает все болеть внутри. Самый смелый из них — Зюзя, которому в этом году должно стукнуть четырнадцать лет, расхрабрившись, подошел к обесточенным воротам и неожиданно для себя легко открыл их. Здоровенная панель бесшумно отъехала в сторону, и детям открылся новый мир, полный незнакомых звуков, запахов и ярких красок. Сначала они шли все вместе. Большая стая совсем мелких карапузов и уже почти подростков. Они все еще робели, но пугали их не взрывы на соседних улицах и не горящие неподалеку дома, а огромные, доселе невиданные пространства и одиночество. Никто больше не заботился о них, не заставлял, не запрещал. Босоногий отряд, одетый в цветастую пижаму, взявшись за руки, прижимаясь к стенам домов, медленно двигался по направлению к центру города. Не города, а по их меркам целой вселенной, обитатели которой намного превзошли их в сумасшествии. Может от того они быстро освоились. Через какой-то час сумасшедшие дети, опьяненные невиданной свободой, разбрелись по Ставрополю. Они перешагивали через трупы, заходили в горящие дома, не смотря на апрельский холод, купались в фонтане на площади, кидались друг в друга остатками еды из разоренных магазинов. Им все было одинаково интересно: и неразорвавшийся снаряд, застрявший в пробоине в асфальте, и трепыхающийся на ветру обгоревший обрывок афиши. Глядя на страшный пейзаж с дебильно любознательными улыбками, они постигали мир. Самая крупная группа детей наткнулась на брошенный магазин игрушек, разбитые витрины которого только чудом не поранили никого из них. Лишь под вечер из этого царства игрушек их выгнал голод. Никто детей в городе не трогал, но и дела оставшимся в Ставрополе и пытавшимся выжить, до сумасшедших никакого не было. Где-то им давали еду и воду, где-то они снимали с трупов что-то из одежды и тут же напяливали на себя.

Простому обывателю, наверное диковато было бы смотреть, например на группу рослых, тощих подростков, обвешанных всем, что попалось по дороге. Возглавлял ее парень, чью голову украшал старинный абажур из антикварного магазина, а на шее висела гирлянда из засохших чизбургеров.

Через пару дней бои возобновились, но лишенные ума дети продолжали бродить по улице, не обращая внимания на высекающие искры из брусчатки пули и истошный вой падающих мин.

Им удавалось существовать в этом большом сумасшедшем доме, благодаря необычайно теплым весне и лету и, как ни странно, всеобщей разрухе. Они питались на развалинах и помойках вместе с городскими бездомными собаками. Те, так же брошенные и забытые, легко принимали полоумных детей в свои стаи. Можно было даже увидеть этих новых "маугли", ползающих на четвереньках среди своры дворняг.

Спали дети либо в брошенных квартирах, либо вообще на постепенно зарастающих газонах прямо на улицах.

Наде и маленькому Ванече повезло. Они не были братом с сестрой, но отчего-то бродили везде вдвоем. Так вместе их и подобрала какая-то добрая женщина. Все было бы хорошо, но с каждым днем еду добывать становилось все сложнее и сложнее, и Надя с Ванечкой все чаще и чаще оставались дома одни. И вот как-то жарким июльским утром дети побежали ловить шустрого котенка, красивого бежевого окраса и, конечно, не смогли найти дорогу обратно. Котенка Надя посадила в коробку из-под обуви. Ее, и найденную на помойке подушку девочка запихнула в большой драный баул, который повесила себе на шею. Котенок в коробке вскоре задохся, но дети этого не понимали, и еще несколько раз играли с ним, убирая мертвое тельце обратно в сумку.

А потом они вышли к блокпосту, которым командовал капрал Пелегрини.

Как сообщает албанская газета "Koha Ditore" в селе Чекалинка недалеко от Бугуслана русскими повстанцами были казнены несколько политических лидеров некоторых кавказских диаспор. Среди казненных находился Самир Яниев, принимавший участие в мирных переговорах между активистами 'Фронта освобождения Кавказа' (ФОК) и делегацией гос. думы под руководством председателя фракции "Открытая демократия" Льва Петропольского. Из надежных источников стало известно, что и члены этой делегации так же были казнены, и среди них Лев Петропольский. Мира Годин — сопредседатель фонда "Open demokracy" в интервью газете "Koha Ditore" заявила, имея ввиду повстанцев — "с этим зверьем ни о чем невозможно договориться. Они понимают только язык военной силы".

Тем временем боливийская газета "La Patria" пишет, что вооруженные дагестанские, чеченские группировки и группировки, основу которых составляют боевики еще нескольких национальностей, компактно проживающих в этом регионе, проводят широкомасштабное наступление на позиции русской армии. В статье подчеркивается, что "обращает на себя внимание тесное взаимодействие и координация действий этих боевых отрядов с силами НАТО. Еще до начала полномасштабной операции миротворческого альянса в России представители миссии ОБСЕ "оставили при группировках и отрядах местных диаспор офицеров спецсвязи, которые не только обеспечивают связь и согласование действий, но и наводят самолеты НАТО на повстанческие объекты".