Обычно народ сразу ломался после нескольких часов, проведенных в позе креветки в полной темноте. Но не этот тип.

Капрал Белковски был в бешенстве. Он приказал посадить подследственного у дальней стены, метрах в восьми от стола, за которым сидели Олесь с дознавателем, и заставил громко отвечать на одни и те же вопросы несколько раз.

С простыми обывателями это проходило, но этот тип минут через пять просто послал всех присутствующих в выражениях, не нуждавшихся в переводе.

Капрал выбежал куда-то и вскоре вернулся с двумя самодельными рупорами из картона. Они с Олесем встали по обе стороны от подследственного и начали орать ему в оба уха одновременно. Ну, или почти одновременно. Штепа воспроизводил по-русски тирады Белковски чуть с запозданием:

— Куда ты шел, сука? Адрес, адрес говори. Про тетку жены в другом месте будешь рассказывать. Мы все про тебя знаем. Назови только адрес и имя того, к кому шел.

Это, конечно, была чистая импровизация, запланированная накануне. Санкат Салифу всегда составлял план допроса, и сейчас шло действо под пунктом номер три. Ничего, естественно, они об этом типе не знали, и он прекрасно понимал это. И молчал.

Следующим по плану у бельгийца, в случае неудачи, значился экспресс-допрос с применением метода эффективного психологического давления. Так они это называли на своем толерантном европейском языке.

На самом деле подследственного отволокли в соседнюю комнату, и Штепе со своего места было видно, как того бросили на пол, и один из солдат встал ему коленями на грудь, и стал аккуратно давить, чтобы подследственный начал задыхаться, но не отбросил коньки сразу. Очень хорошо придумано. На шее никаких следов удушения нет, и происходит все не так быстро, как если бы этому типу надели полиэтиленовый мешок на голову.

Салифу не одобрял таких методов, но идти против воли военной разведки не мог. В миротворческом корпусе, в его сложной и запутанной структуре выстроилась малопонятная для постороннего человека иерархия. Верховодили всем, само собой, американцы. Англичане тоже были не на последних ролях. Подразделения младоевроейцев, понятно, смотрели и первым и вторым в рот. Воинские соединения всех прочих стран расколотого Евросоюза подчинялись одновременно и высшему командованию НАТО, и командованию контингента ЕУФОР. А ведь было еще навалом войск под юрисдикцией ООН и масса привлеченных гражданских специалистов типа бельгийского дознавателя.

Санкат как-то признался Штепе, что не верит в эту войну с самого ее начала, но раз уж он здесь, то нужно работать так, чтобы как можно скорее создать в России новый порядок, при котором любой ее гражданин мог бы приобщиться к европейским ценностям, а для этого необходимо очистить страну от повстанцев, создать мирные условия, стабильную жизнь.

— Посмотрите, — говорил бельгиец, — ведь большинство из тех, кого мы задерживаем после взрыва какого-нибудь фугаса — это обычные люди. На меня давят сверху, чтобы я выбивал из них какие-то показания, информацию… Я, конечно, писал, что кто-то из них не виновен, и попал сюда случайно, но меня обвиняли в том, что я слишком мягко отношусь к террористамю Я отступил.

Штепу немного раздражали все эти разговоры. Надо понимать, идет война, и не просто война, а битва цивилизаций, идей… Здесь не место сантиментам. Если кто-то из этих людей не хочет сотрудничать с новой властью, пусть получают по заслугам. Нечего цепляться за какую-то там Россию. Все, нет никакой России. Как давно нет Югославии.

Олесю на планшет ежедневно поступали новости от ведущих мировых агентств, и он следил, как на освобожденных от повстанцев территориях, как грибы возникают новые государства, возглавляемые демократическими правительствами. Штепа не сомневался, что все они со временем вольются в дружную европейскую семью, как это уже сделали, например, бывшие югославские республики. Теперь их граждане смогут уехать в штаты, получить приличное образование. А вся эта азиатчина, все лидеры повстанцев, в конце концов, предстанут перед гаагским судом. В этом Штепа тоже не сомневался.

Теперь он с иронией вспоминал, как с нетерпением ждал нового дознавателя. Работа с бельгийцем не приносила ему удовлетворения. Он с сожалением вспоминал то время, когда го брали в рейды по городу, и очень обрадовался, когда старый знакомый лейтенант Тони Периш выдернул его из мрачного чрева офиса военной разведки, чтобы Олесь сопровождал гренадеров в очередной вылазке. Штепе показалось, что и Салифу был рад отвлечься от череды бесконечных допросов. Как Олесь понял, там у себя в Бельгии в полиции Санкат занимал должность, похожую скорее на нашего участкового, нежели на следака, и работа с населением на месте ему была по душе, в отличие от того, что ему приходилось делать в офисе военной разведки.

Офис — это большой особняк в укреплённом районе "Зеленой зоны". Бетонный забор в четыре метра высотой, колючая проволока, вышки с пулеметами, куча обслуги из местных…

Олесь чувствовал себя очень неуютно, когда за спиной крутились эти моджахеды в овечьих шкурах. Кто знает, чего от них ждать в кризисной ситуации?

На этот раз цель поездки была, что ни на есть, мирная. Толпа экзальтированных дамочек из "Красного креста" и "Врачей без границ" настолько достали Шумейкера, что полковник приказал организовать показательную благотворительную акцию. Типа коалиционные войска призваны не только защищать местное население от банд вероломных повстанцев, но и содействовать скорейшему восстановлению мирной жизни, восстанавливать инфраструктуру, лечить, учить, кормить… Бла-бла-бла…

В общем интересные они, такие конторы, как этот "Красный крест" и "Врачи без границ". Низовое звено — сплошь энтузиасты глобального милосердия. Как правило, их ряды состояли из дамочек с поехавшей от отсутствия мужского внимания крышей (Олесь сколько ни смотрел на этих страхуил, так и не нашел ни одной, на которую бы захотелось залезть даже после литра выпитого. Все сплошь матроны неопределенного возраста с дебелковыми лицами или молоденькие дурнушки с лошадиными челюстями.) Попадались и молодые люди, на первый взгляд ничем не отличающиеся от своих сверстников, но поговоришь с таким и поймешь, что его видать мама во младенческом возрасте уронила на пол головой вниз, и ему самому требуется медицинская помощь определенного рода. В общем, эти рядовые сотрудники — отличный материал для своего руководства: вопросов не задают, в тонкости не вникают и глобального не видят. А поразмышлять им было бы о чем. Еще лет тридцать назад эта контора занималась сбором разведданных в Чечне. И не только этим. Довольно долго ее услугами пользовался тогдашний президент свободолюбивой республики Джохар Дудаев. Пользуясь неприкосновенностью безграничных врачей (у большинства из которых и медицинского образования-то никакого не было), Дудаев свободно перемещался по Чечне, меняя свои лежки. А 'Хэло-Траст'? Эта контора, созданная в Великобритании еще в конце восьмидесятых годов прошлого века, в качестве благотворительной некоммерческой организации, официально занималась оказанием помощи в проведении работ по разминированию территорий, пострадавших от вооруженных конфликтов. Фактически же инструкторами этого самого 'Хэло' за десять лет была подготовлена почти сотня специалистов минно-взрывного дела. Финансирование 'Хэло-Траст' осуществляло министерство международного развития Великобритании, Госдепартамент США, Европейский союз, правительства Германии, Ирландии, Канады, Японии, Финляндии и частные лица. Проведение 'работ по разминированию' они начали с полномасштабной топографической разведки всей территории Чечни с привязкой населенных пунктов к натовской системе координат. Затем в 'Хэло-Траст' начали активно прорабатывать вопрос о нелегальной переброске различного оборудования на территорию Чечни. В мае девяносто восьмого года координатор деятельности 'Хэло-Траст' на Северном Кавказе Ричард Бейлис сообщал своему руководству в Лондон: 'Хэло-Траст' не зарегистрирована, и в этой связи не может производить растаможивание грузов на российских таможнях…'. 'Мирные' англичане решили тогда использовать контрабандные маршруты, по которым доставлялись грузы для чеченских боевиков. Чарли Эмме (сотрудник филиала 'Хэло-Траст' в Абхазии) в марте девяносто восьмого телеграфировал в Лондон: 'Намерен обратиться за помощью в поставках оборудования к Басаеву'.