Шрифт:
— Об этом потом… Каковы стены? Можно ли взять предместье приступом?
Тиберий помолчал.
— Ты ставишь меня, консул, в затруднительное положение. Разве у тебя нет мнения более сведущих людей?
— Я хочу знать твоё мнение.
— К стенам можно придвинуть осадные башни…
— Слышите? — повернулся Сципион к военачальникам. — И ты, Тиберий, уверен в успехе?
— Дай мне людей, и я первый пойду на приступ.
— О приступе и была речь во время твоего отсутствия. Решено напасть на Магалию чуть свет. В начале ночи начнём подготовку.
— Хорошо, но мне нужны надёжные воины.
— Выбирай. С тобой пойдёт примипил Марий.
Отпустив военачальников, полководец прошёлся по шатру, остановился.
Потом, взглянув на Тиберия, Сципнон сказал:
— Когда выберешь себе помощников…
— Я выберу из числа наказанных.
— Нет, Тиберий, эти люди должны отбыть наказание.
— Эти воины, Публий, должны участвовать в бою, чтобы искупить свою вину, и они пойдут со мною! — волнуясь, говорил Тиберий. — Нельзя доводить людей…
— Повторяю, Тиберий…
— Выслушай меня, Публий, а потом делай, что нужно.
И Тиберий рассказал о беседе с Титом, и решении легионеров умереть.
— Вот эту верёвку я отнял у них. Люди доведены до отчаяния: они разорвали свои плащи и стали вить верёвку. Боги видят раскаяние воинов, сам Марс сжалился бы над ними и послал их в бой! И я поклялся в душе Юпитером, что если ты не дашь мне этих людей, то я…
— Не пойдёшь в бой? — сверкнул глазами Сципион.
— О нет, Публий. Я пойду, но не стану выбирать помощников — ведь, кроме этих людей, других не знаю, а положиться могу только на них.
Сципион взглянул на Мария:
— В чём они провинились, примипил?
— Они играли в кости, пренебрегали службой. Я разогнал их. Пришлось сечь, как приказано тобой, отнять оружие и обувь, поставить их на форуме, в назидание другим.
— Когда это было?
— Завтра будет ровно неделя.
— Выдать им оружие и обувь — слышишь, Марий?.. А ты, Тиберий, можешь вести их в бой.
Схватив в волнении руку Сципиона, Тиберий прошептал:
— Я знал, что ты великодушен!
И он выбежал из шатра вслед за Марием.
Глава VII
Чёрная, как сажа, африканская ночь помогала римлянам. В темноте медленно двигались осадные башни, но, как ни тихо подступали они к стене, бдительный враг уловил лёгкий скрип колёс, и стены мгновенно ожили: между зубцами вспыхнули яркие огни, и отблеск их выхватил из темноты очертания огромных передвижных башен. На стенах появились катапульты [55] и баллисты [56] . Зажигательные снаряды ударялись о башни и с треском падали на землю, обжигая людей, следовавших за башнями. Римляне быстро тушили огонь, уносили раненых, настойчиво двигались вперёд.
55
Катапульта— метательное орудие, выбрасывавшее большие стрелы, нередко длиной до 1,5 метра, почти в горизонтальном направлении.
56
Баллиста— метательное орудие, выбрасывавшее тяжёлые камни и длинные брёвна под углом в 45 градусов.
Тиберий шёл во главе отряда, следовавшего за передовой башней.
— Как только башня упрётся в стену, — приказывал он, — пусть воины взбираются за мной на её верхний ярус! Тит и Сервий перебросят на стену мостик. А ты, Марий, будешь подгонять отстающих, следить за баллистами и катапультами.
— Я — примипил…
— Делай, как сказано. Каждая минута дорога.
— А таран? [57]
— Таран должен немедленно начать работу.
57
Таран— стенобитное орудие.
Со стен сыпались стрелы, свистели камни, ударяясь о башню, и Тиберий кричал в нараставшем шуме:
— Быстрее, быстрее!
Таран, находившийся в нижнем ярусе, тяжело бухал. Тиберий бросился в башню. За ним Тит и Сервий, увлекая за собой легионеров. Ощупью, в темноте они быстро поднимались по дощатой лестнице, содрогавшейся от ударов тарана. Вскоре свежий воздух пахнул им в лицо. Поспешно был перекинут мостик, и железные крючья, зацепившись за зубцы стены, зловеще заскрежетали.
Прикрываясь щитом, впереди бежал Тиберий с обнажённым мечом. Мостик оседал под тяжестью воинов, но Тиберий, увлечённый приступом, ничего не видел, не слышал. Перед ним — тёмная фигура… Взмах меча, крик — и уже стена. Он прыгнул на стену и услышал голос Сервия:
— Осторожно, здесь яма!
— К воротам! — кричит Тиберий.
Страшный вопль прокатился впереди — отряд карфагенян преградил им путь.
— Бей, коли, режь!
Тиберий не узнал своего голоса: ему показалось, что кричал кто-то другой, могучий, заглушая шум схватки. Люди смешались в тёмную барахтающуюся кучу, и эта куча, разъярённая и непреклонная, колыхалась, воя и проклиная, звеня оружием, готовая, как огонь, испепелить себя вместе с противником.