–  Люди очень слабые существа, - доверительно шепнул он мне на ушко.
– И от хождения по холодным лужам заболевают. Так что иди со мной под зонтом.

"А вот это уже наглость!" - хором возмутились мои парни.

"Действуйте", - разрешила я.
– "Только без членовредительства".

"Совсем?" - грустно уточнил Тэрер.

"Хотя бы явного".

Уступив управление телом, я наблюдала, как моя рука каким-то до боли выверенным и привычным жестом легла вампиру на плечо. Голова повернулась к его уху и не менее доверительным шепотом сообщила:

–  Молись, чтобы не осталось синяков.

Шепот был явно не человеческий, в нем неуловимо прокатывались насмешливо-шипящие и угрожающе-рычащие интонации. Явно работа Тэра.

Рука на плече сжалась, и я с удивлением почувствовала, что ранее казавшееся каменным тело не такое уж и твердое. Это продолжалось всего несколько секунд, но Феликсу вполне хватило почувствовать, кто сильнее. Рука с талии не убралась, но перестала сжимать так крепко. Вместо этого принялась успокаивающе поглаживать. Приятно, черт возьми!

Я удовлетворенно улыбнулась и прижалась к младшему вампиру. Давненько я ни с кем в обнимку не гуляла!

"Баба!" - вынесли вердикт мои сожители.

"А разве кто-то спорит?"

Школа оказалась совсем рядом, а я опять напугала старушку-вахтершу, придя заранее.

Первый урок - органическая химия. Не знаю, какой гений додумался поставить ее с самого утра, но прискорбный факт остается фактом. С учительницей мы в хороших отношениях, так как читаем одну и ту же литературу и юморок у нас одинаково специфический… Иногда даже книги друг другу одалживаем. А еще она с большим интересом слушает байки на тему: "Почему я в очередной раз опоздала в школу". Если байка достаточно правдоподобна, логически обоснована и нова, то учительница даже не отмечает опоздание.

–  О, Колезникова, - вместо приветствия произнесла она.
– Неужели вовремя пришла?

–  В следующий раз исправлюсь, - пообещала я, закидывая портфель на парту.

В классе никого, кроме нас с учительницей не было. К ней стараются приходить вовремя, не раньше и не позже. Юморок специфический.

–  Может еще и домашнее задание сделала?
– приподняла брови учительница.

–  А гхыр его знает, - призналась я. Между прочим, произведения Громыко я у нее одалживала.
– Что надо было делать?

–  С двадцать второго по двадцать шестое упражнение, - подсмотрев в специальной тетради, сообщила она.

Я тоже посмотрела в тетрадь. В свою.

–  Сделала, - с безмерным удивлением произнесла я. Надо же так совпало: и вовремя пришла, и домашку сделала.

–  Так, молодой человек, не пора ли Вам отправляться в свой класс?
– обратилась к вампиру учительница.

–  Мнэ… Я эсдес… - с жутким акцентом начал было он.

–  Он в нашем классе.
– поспешила вставить я.

–  А-а-а, испанец, - протянула учительница.
– Ну садись, рассказывай, что по химии знаешь.

Как оказалось - не так уж и много, на уровне шестиклассника. Впрочем, никто возмущаться по этому поводу не стал, мало ли какие у ученика изначальные навыки, главное, чтоб потом лучше стало.

–  Ола, Феликс, - хором поздоровались вошедшие девчонки, улыбаясь, как они думали, очень соблазнительно.

Ну вот, как я и говорила, наши дамочки уже начали учить испанский, во всяком случае, с Филькой здороваются уже на его языке. В нашей глуши до сих пор живет поверье, что в Европе все гораздо лучше и что если родить парню ребенка, то он обязательно женится. Оба утверждения в корне неверны. Европа - это то слово, с чем оно рифмуется в первую очередь. Года три назад мы ездили вместе с Настей к ее двоюродной сестре во Францию. Жалкое зрелище. Несмотря на все потуги сестры казаться крутой, это у нее получалось не очень. Мировой город-символ любви пугал обилием негров и страшных баб. Настю очень удивила такая щедрость кузины, особенно если учитывать их семейную хитрожо… хитрость. Выяснила и нам радостно так все уши прожужжала, что муж ее не любит, нигде не работает, а ее взял только как тяговую лошадку, чтобы работала и деньги в дом приносила. Замечательно, не правда ли? И это отнюдь не единичный случай.

–  Колезникова, - позвала меня учительница.
– Хватит статую изображать! Лучше начинай объяснять своему другу все, что он пропустил.

Чувствую, стану для него постоянным репетитором. Я хищно улыбнулась. Будет весело.

Следующим уроком шел русский язык, а потом сразу же литература. Примерно четверть класса исчезла без следа, потому как учительница по этим предметам отличается особой въедливостью и на перемену никого не отпускает. Зато и перекличку никогда не делает. Нас с Филей посадили в дальнем углу класса, и я принялась старательно изображать из себя логопеда.

–  Скажи: "Мама мыла раму", - требовала я.

–  Мама мила рраму, - послушно отвечал он.

–  Мыла, мыла, "ы", понимаешь?

Как оказалось, в испанском языке нет твердых согласных, точнее они не различают твердые и мягкие, а говорят средне. Не смог он так же выговорить три согласные подряд. Нет в испанском звуков "ш", "щ", "з", "ы", "ж"… "Э" и "е" тоже не различают. "В" почти не удается заставить сказать. Работы непочатый край.

Интересно, сколько заплатил педсовету старший вампир, чтобы его взяли в престижную школу, да еще и относились так терпеливо? Чтобы наша Совиха, да еще не стояла над душой… Я-то ладно, на меня давно уже она махнула рукой, ведь только я могу написать "солнце" с непроизносимой согласной, но забыв "о". Говорит, что невнимательность - это не по ее части. А я виновата, что ли, что рука не успевает за моей стремительной мыслью.