Рык Астерия раздробил сцену, показанную нитью. Микки пошатнулась и чуть не упала - Страж резко отскочил от нее. Когда она восстановила равновесие, Астерий уже стоял рядом с факелом, окруженный горками тонких, как паутина, нитей. Микки видела, что он дышит очень тяжело, а потом он провел по лбу тыльной стороной ладони. Рука у него дрожала.

–  Мне нужно отнести эти нити во дворец.
– Голос Стража прозвучал ровно, официально.

–  Я тебя чем-то рассердила?
– спросила Микки.

–  Нет.

–  Тогда почему ты так странно держишься?

Он вскинул голову и посмотрел на нее. Микки подумала, что никогда в жизни не видела таких безумных глаз.

–  Ты тоже это видела? Картину из последней нити?

–  Да, - шепотом ответила Микки.

Астерий вдруг начал резкими, яростными движением собирать лежавшие кучками нити.

–  Я не понимаю, что произошло. Это же нити реальности. Они вплетаются в сны, которые позже сбываются.

Mикки молча сбросила с плеч паллу и расстелила на траве, чтобы Астерий мог сложить туда нити.

–  И?… - произнесла она, потому что Астерий за-

–  И предполагается, что они не могут показывать фантазии и ложь!

От его мощного выкрика огонь факела заметался, но Микки даже не шелохнулась. Уверенно она шагнула вперед, преодолевая небольшое расстояние между ними. Астерий замер. Микки подняла руку и осторожно провела по его щеке кончиками пальцев. Он вздрогнул, но не отшатнулся.

–  Тебе неприятно, когда я тебя трогаю?
– спросила Микки.

–  Нет!

–  Ты хочешь и сам прикоснуться ко мне?

–  Да, - прорычал он сквозь стиснутые зубы.

–  Тогда я не понимаю, почему ты говоришь, что та картинка, которую мы видели, всего лишь фантазия и ложь.

–  Потому что я зверь, а ты - смертная женщина.

–  Прекрати!
– рявкнула Микки, - Это ты сам делаешь все невозможным! Мне наплевать на зверя! Это не помешало мне желать тебя там, в Талсе, когда ты начал появляться в моих снах… а я ведь даже не знала тогда человека, скрытого в тебе. Так почему это должно помешать мне стремиться к тебе теперь?

–  Микадо, ты не понимаешь. На карту поставлено нечто гораздо большее, чем то, что может или не может случиться между нами. Ты здесь лишь ради…

–  Я здесь ради роз! Черт бы все это побрал, Астерий! Я знаю! Или ты думаешь, что я не способна выполнять свою работу и одновременно любить тебя? Боже правый! Люди в этом мире говорят ужасные вещи о моем прежнем мире, и кое-что из этого даже правда, но я начинаю все больше и больше думать о жрицах, что были здесь до меня. Они что, не способны были заниматься разными делами?

–  Прошу тебя… Умоляю, не говори того, чего ты действительно не думаешь.

Микки подумала, что он произнес это так, словно его сердце разрывалось на части.

–  О чем это ты? Я с тобой абсолютно честна!

–  Смертная женщина не может любить зверя.

–  Кто это тебе сказал?

Астерий быстро отвел взгляд.

Микки снова шагнула к нему и коснулась пальцами его щеки. Астерий закрыл глаза, как будто ему стало невыносимо больно.

–  Уж не последняя ли Эмпуза, та самая, из-за которой Геката на тебя разгневалась?

Глаза Астерия мгновенно открылись.

–  Кто рассказал тебе о ней?

–  Никто… никто не рассказывал. Но я же не идиотка. Ты навлек на себя гнев Гекаты. Эмпуза исчезла. Розы больны. Я здесь, и принес меня сюда именно ты. И если продолжить, нетрудно будет сообразить, что между вами, тобой и Эмпузой, что-то произошло.

–  Мне запрещено говорить о прошлом.

–  Уже слышала. И тебе, и всем остальным здесь это запрещено. Но мне-то никто не запрещал, так что позволь я сама тебе кое-что объясню. Первое: я - не она. Уверена, я несколько старше ее и, скажем так, немножко умнее. Второе: я пришла из совершенно другого мира, а это значит - я не страдаю от предубеждений, свойственных женщинам Царства роз. Например, для меня не составляет труда испачкать руки, ухаживая за розами. И мне нетрудно увидеть в тебе человека. А теперь я хочу, чтобы ты честно и ясно ответил на один вопрос, и при этом я не желаю слышать что-нибудь вроде «мне запрещено говорить обо всем этом дерьме».

–  Спрашивай, - коротко сказал Астерий.

–  Существует ли некое правило, которое запрещало бы жрице Гекаты Эмпузе любить ее Стража?

Он посмотрел на нее в упор.

–  Мне неведомо подобное правило, но в нем никогда и не было нужды.

Микки перевела дыхание и сказала:

–  А теперь есть.

–  Микадо, ты говоришь, что видишь во мне человека?

–  Вообще-то я говорю, что я, похоже, влюбилась в человека, скрытого в тебе. Думаю, это началось еще тогда, когда ты мне снился.