Корриган несколько секунд сидел неподвижно, потом схватил чернильницу и запустил ею в стену. Брызнули осколки, по стене расползлось черное пятно.

– Ненавижу… – пробормотал Корриган, его затрясло от злости.

Провал, полный провал. Один раз в жизни выпал такой шанс, и он его упустил. Упустил – благодаря нескольким тупоголовым идиотам…

Он задышал глубоко и медленно, пытаясь успокоиться. Пожалеют они, очень пожалеют… Корриган сдвинул бумаги в сторону, открыл ящик стола, достал коробку с ветошью. Вынув из кобуры пистолет, разобрал его и начал чистить.

Это ему всегда помогало. Протирая ветошью детали оружия, Корриган думал о том, что еще не все потеряно. Ничего, сделает Машину, поквитается со сваргами, а там будет видно. Найдет он эту Дверь, непременно найдет. А не найдет – сам пойдет к Серафиме и из глотки вырвет у нее нужные сведения…

Ему и в самом деле стало легче. Устало вздохнув, Корриган собрал пистолет, сложил ветошь обратно в коробку, закрутил пузырек с маслом. Да, было бы здорово поговорить с Серафимой. Но Корриган сознавал, что ничего у него не получится: эта ведьма в клопа его превратит…

Сложив все в стол, Корриган сунул пистолет в кобуру и снова вздохнул. Хмуро взглянул на бумаги: какая, к черту, теперь работа! Собрав все в папку, спрятал ее в небольшой тайник в основании столешницы.

За окном уже совсем стемнело, Корриган хмуро взглянул на волшебную свечу. Вот ведь штука – горит, и ничего ей не надо…

В комнату снова постучали – тихо, но настойчиво. Это был явно не Влас, Корриган задумчиво взглянул на дверь. Кого это еще несет к нему ночью?..

– Открыто… – холодно сказал он.

Дверь приоткрылась, послышался шорох платья.

– Я могу войти? – спросила Ядвига и улыбнулась. – Я видела Власа, он сказал, что вы не в духе.

– В кои-то веки он сказал правду, – ответил Корриган, задумчиво глядя на Ядвигу.

Он оценил ее наряд, весьма откровенный, оценил теплый блеск девичьих глаз. Этого было достаточно, чтобы понять, зачем она пришла. Ведь до чего умна, бестия, – выбрала момент…

– Проблемы были, есть и будут, – сказала Ядвига, подойдя к Корригану. – Надо уметь отдыхать от них… – Она обошла его сзади, встала за креслом, ее изящные ладони коснулись его плеч. – Негоже Повелителю быть одному.

Руки Ядвиги осторожно скользнули ему под рубашку и стали медленно шарить по груди. Корриган молчал, его лоб пересекли глубокие морщины. Да, она будет считать, что добилась своего. Ну так что ж? Не она первая, не она последняя. Он всегда успеет с ней расстаться.

– Вы всегда так настойчивы, графиня? – спросил Корриган, продолжая неподвижно сидеть в кресле.

– Когда чувствую в этом необходимость… – Бархатный голос графини прозвучал над самым ухом, Корриган ощутил на щеке ее поцелуй. – Не гоните меня, Повелитель… Я не буду вам обузой.

Корриган медленно освободился от ее объятий, встал, задумчиво посмотрел на графиню. Та медленно подошла к нему, в ее глазах горело желание. К тому же от нее восхитительно пахло… Корриган попытался вспомнить, где он раньше встречал этот нежный пьянящий аромат, – и не смог.

– Я мог бы вас выгнать, графиня, – сказал Корриган, положив руки Ядвиге на талию. – Но думаю, потом бы я об этом пожалел.

Ядвига обольстительно улыбнулась и начала медленно расстегивать пуговицы на своем платье.

– Не надо, графиня, – Корриган остановил ее. – Как раз это я предпочитаю всегда делать сам.

Проснулся я очень рано и еще долго лежал, вслушиваясь в доносившиеся с улицы слабые звуки. Я мог заглушить их совсем – достаточно было просто подать команду, – но не хотел этого делать. Не привык я к тишине. Там, у себя, я долго жил близ конечной остановки и каждое утро слышал, как ползет по кольцу, разворачиваясь, первый троллейбус. Еще раньше, ночью, проходила поливочная машина, ее натужное сопение всегда будило меня. Но раздражения не вызывало, – наоборот, я понимал, что вставать еще рано, и снова с удовольствием засыпал.

Здесь этих звуков не было, лишь изредка раздавался едва уловимый свист проносящихся летунов. Тихо, даже птиц не слышно. Да и что им здесь делать, они наверняка просто боятся сюда залетать. Еще бы, столько страшилищ носится в воздухе.

Я взглянул на часы, взятые вчера в магазине. Двадцать минут шестого. Интересно, во сколько они здесь встают?

Шел восьмой час, когда ко мне зашел Ив. К этому времени я уже давно встал и теперь сидел на балконе, расположившись в удобном плетеном кресле, – два таких кресла вчера принесла Алина. Было интересно смотреть за тем, как просыпается город, я заметил высоко в воздухе несколько больших самолетов – не знаю, как правильно назвать эти огромные машины, легко и быстро скользившие в небе.