– Вкусно, – сказал я напряженно ожидавшему моего вердикта Чуи. – Похоже на наши абрикосы.

Чуи расплылся в улыбке.

– Еще бы не вкусно, – важно сказал он. – Чуи сам ловил их осенью. Тогда они не так быстро бегают.

В груди у меня что-то булькнуло, я медленно отодвинул от себя второго глутика. Пусть лучше его съест Чуи…

Пока мы с Алиной и Чуи обсуждали вопросы питания, Ив и Альварос беседовали между собой. Я невольно прислушался к их разговору, уловив имя Корригана.

– …Говорит, что у Корригана есть чертежи этой машины. Клянется, что видел их собственными глазами. – Ив внимательно смотрел на Альвароса. – Он сказал Корригану, что знает одного хорошего стеклодува, пошел за ним и сбежал, сейчас прячется в горах.

– Тогда это довольно серьезно, – нахмурился Альварос. – И кто теперь у него вместо Верта?

– Не знаю, я как раз тогда и попался, – пожал плечами Ив. – В любом случае, у нас еще есть время.

– Так почему ваши не вмешаются?

– Ты ведь их знаешь, – по лицу Ива пробежала тень. – Они не любят вмешиваться.

– Даже когда это касается их самих?

– Альво, у Корригана все равно нет ни единого шанса. Ну, проломит он Дверь, и что? Его у нас сразу встретят, он ничего не успеет сделать.

– А если он добудет оружие гасклитов? – хмуро спросил Альварос.

– Вряд ли. Ему не найти Дверь в тот мир.

– Я бы не был так в этом уверен. Он ведь почти нашел ее.

– Но Кир здесь, скоро он будет дома. Ты ведь сам говорил, что это была случайность, – пожал плечами Ив.

– А если эта случайность повторится?

– О чем это вы? – вмешалась в разговор Алина.

– Так, ни о чем, – отмахнулся Ив. – Я сегодня домой иду. Пойдешь со мной?

– Я же не пройду, – ответила Алина. – Плохие вы Двери сделали. Сами бы решали, кого пропускать, а кого нет. А то сделали эту гадость… – Девушка поморщилась.

– Так уже когда-то пробовали, – согласился Ив. – Очень давно. Только ничего хорошего не получилось.

– Почему?

– А кто может решить, хорошая ты или плохая? Кто знает, что у тебя в душе, чего ты хочешь? Кто вообще вправе решать такие вопросы?

– Но Дверь же решает, – возразила Алина.

– Дверь – это машина. Ну, не совсем машина, но все равно механизм. Ее настроили, а остальное только от тебя зависит. Сможешь пройти – значит, и у нас сможешь жить. Ну, а не сможешь…

Кое-что в этом разговоре показалось мне интересным.

– Но ведь кто-то настраивал Дверь, – сказал я. – Придумывал для нее программу. А значит, и решал, кого пропускать, а кого нет.

– Согласен, – в глазах Ива мелькнул интерес. – Но мы установили общие параметры, усредненные. Они даже менее жесткие, чем были бы, если б решали по каждому человеку в отдельности.

– Но люди-то разные, – ответил я. – Не усредненные. Есть, скажем, очень хороший человек, добряк и умница, мухи не обидит. Ему бы жить у вас, а машина не пускает. Почему? Да потому что человек этот от жизни сволочной к бутылке прикладывается. Ему бы к вам, да полечиться – а машина не пускает.

– Ты говоришь об алкоголе? – уточнил Ив. – Наша машина не регистрирует этот параметр.

– Речь ведь не об алкоголе, – возразил я. – Я говорю в целом. Просто нельзя доверять машине решать судьбу человека – жить ему или умереть.

– Это уже слишком. Вопрос так не стоит.

– Разве? – невольно усмехнулся я. – Я бы так не сказал. Впрочем, вам там виднее.

– Откуда у тебя такая неприязнь к сваргам? – спросил Ив.

– У меня нет неприязни. Я о вас почти ничего не знаю.

– Но ведь судишь.

– Скорее, просто высказываю свое мнение. По поводу машины.

– Он у себя тоже машинами занимался, – пояснил Альварос, с усмешкой глядя на Ива. – Объяснял им, что и как делать.

– Оно и видно… – сказал Ив.

Я с трудом подавил злорадную ухмылку. Не иначе, я все-таки достал этого небожителя.

– Гляка барабука, да вы ешьте – а то спорят, спорят, – сказал Чуи. – Остынет, Чуи больше греть не будет.

– Мы едим, Чуи, – примирительно сказал Альварос. – Все очень вкусно…

Солнце уже поднялось совсем высоко, когда мы пошли провожать Ива. Он мог бы – и хотел – пойти сам, но Альварос не решился отпустить его одного, того же мнения придерживалась и Алина. Она вообще предпочла бы уйти вместе с Ивом, но Альварос или не заметил этого, или сделал вид, что не замечает. Я пошел, потому что хотел посмотреть на Дверь, с тайной надеждой, что она меня пропустит: ну не последний же я негодяй в этом мире. А Чуи просто не захотел оставаться один.