– Нет, – тихо ответил Альварос. – Ты не сможешь пройти, у тебя не хватит силы. Даже я не пройду, а я в этом деле немножко смыслю.

– И никто не сможет пройти? Никто не проходил?

– Я этого не говорил, – возразил Альварос. – Серафима может ходить, когда захочет. Виго бывал в вашем мире.

– Как они это делали? – Я не стал уточнять, кто эти люди.

– У них есть сила. Если имеешь силу, все очень просто.

– И где ее взять?

– Где взять? – На губах Альвароса мелькнула усмешка. – Если бы все было так просто… Серафима – великая колдунья, ее с детства обучали всяким премудростям. Так же и с Виго. У тебя на это нет времени. Ты слишком стар.

Я нахмурился. Никто и никогда еще не называл меня старым.

– Пройти в мой мир может только колдун? – спросил я.

– Великий колдун или великая колдунья, – уточнил Альварос.

– Но они могли бы провести меня?

– Нет. Дверь тебя не пропустит.

Слова Альвароса рушили мои надежды. Понимание того, что мне придется провести в этом варварском мире остаток жизни, приводило меня в отчаяние. Я жадно припал к кружке, осушил ее до половины. Потом снова взглянул на деда.

– А сварги? Мне могут помочь сварги?

– Не думаю, – покачал головой старик. – Они не столь сильны. А кто тебе сказал о них? Алина?

– Нет… – Я покачал головой. – Я видел одного в городе. В тюрьме.

– Ты видел в тюрьме сварга? – с каким-то странным, непонятным для меня удивлением, спросил старик. – Когда это было?

– Вчера, – ответил я, подумав о том, что это и в самом деле было только вчера, – хотя мне казалось, что с той поры прошла вечность. – Я сидел с ним в одной камере.

– Кто он? Ты знаешь его имя?

– Ив… Его звали Ивом.

Тихо скрипнула дверь, я увидел взволнованное лицо Алины, – не иначе, настырная девчонка подслушивала под дверью наш разговор.

– Ты видел Ива?! – Она зашла в дом, прикрыла за собой дверь, затем медленно подошла к столу. – Он в тюрьме?

– Да, видел… – сказал я, еще не понимая ее взволнованности.

– Он жив? С ним все в порядке?!

– Жив… Но он прикован цепью к стене.

На глаза девушки навернулись слезы.

– Он жив, деда! Жив…

– Ну конечно, жив… – Глаза деда блеснули. – Сказал же Котяра, что твой жених объявится. Вот и объявился…

Наконец-то что-то начало проясняться. Не иначе, тот сварг и есть жених Алины!

– Но ведь фаркахи искали его там, деда, – сказала девушка. – И не нашли.

– Значит, плохо искали. – Дед поджал губы, потом взглянул на меня. – Где ты его видел? В какой камере?

– Она в самом низу. Сначала меня посадили в общую, а потом перевели вниз. Надо спуститься по лестнице, потом пройти по коридору. Там всего одна камера, маленькая, в ней даже окон нет. А свет идет сверху, через дыру в потолке.

– Глупые фаркахи, – пробормотал старик. – Я ведь говорил Чуи: ищите, ищите лучше… С ним все нормально?

– Да, более-менее.

Я не стал говорить о том, что жених этой красотки пытался отправить меня на тот свет.

– Деда, надо идти к Чуи, – сказала Алина. – Сейчас же. Нельзя ждать, его могут убить.

– Сядь, – сказал дед. – Не суетись.

Алина села. Дед несколько минут молчал, то и дело прикладываясь к кружке с элем. Потом поставил пустую кружку, вытер усы. Взглянул на девушку.

– Уже темнеет, ночью мы все равно ничего не сделаем. Выйдем на рассвете. Кирилл останется здесь.

Я почувствовал себя неловко. Судя по всему, эти люди шли выручать сварга; я не знал подробностей, но догадывался, что это может быть очень опасным делом. Да, для Алины и Альвароса я чужой человек, я ничего не смыслю в местной жизни. И все-таки взять ее, а меня оставить дома… Это казалось мне неправильным. Мучило меня и еще одно чувство: как бы то ни было, Альварос спас мне жизнь, и я теперь просто обязан хоть чем-то ему отплатить.

– Я знаю, от меня мало пользы, – сказал я, глядя на Альвароса. – Но все-таки я хотел бы пойти с вами. К тому же я был в тюрьме, я знаю, что и где находится.

– В этом нет смысла, – ответил дед. – А впрочем, ты и так пойдешь с нами, надо поговорить с Чуи насчет одного дельца. Алина, собери на стол, надо поесть да ложиться спать.

Девушка встала, принесла из ледника большую кастрюлю и поставила ее в печь, на толстую металлическую решетку. Сняв с выступа печи пустой глиняный горшок, широкий и плоский, сунула его под решетку, в горшке тут же вспыхнул огонь. Это было очень странно: казалось, что горит газ, разве что пламя было слегка зеленоватое. Оно вырывалось из горшка и жадно облизывало стоявшую на решетке кастрюлю.