— Что ты задумал? — недоумённо спросил у него Таньги и тут же предостерёг его величество от необдуманных поступков. — Карл, этот человек очень опасен. Ты даже не представляешь, насколько опасен. Помни об этом всегда и не делай ничего такого, чтобы впоследствии даже не успеть пожалеть о своём поступке.

— Делай, что тебе велено, — коротко ответил король.

Глядя на его решительное лицо, Таньги не стал возражать. Ему самому было любопытно, что же задумал его величество. Воцарилось напряжённое ожидание. Оба замолчали. Они молчали до той поры, пока капитан в сопровождении гвардейцев и пленника не появился в покоях. По знаку короля они бросили связанного пленника на пол, а сами удалились. Сразу после этого Таньги поднялся и запер дверь, как того хотел король. Едва это произошло, как король поднялся с постели и, подойдя к Таньги, попросил…нож.

— Ты не в себе? — вскричал Таньги, отшатываясь от короля назад. — Этот человек, — он указал рукой на пленника, — не моргнув глазом, несколько десятков стражников в одиночку уложил, а ты хочешь его освободить? Да он нас обоих убьёт прежде, чем мы сумеем вытащить шпагу из ножен.

— Дай нож, Таньги! Я приказываю! — лицо короля не оставляло ни малейших сомнений в твёрдости принятого решения.

— Карл, остановись. Нельзя этого делать.

Король бросил на Таньги непонятный взгляд и негромко произнёс:

— Один дворянин пришёл требовать ответа у другого. Может быть, я не самый лучший король, но дать ответ обязан. И не как король, а как дворянин. Речь идёт о чести. Иного решения быть не может. Дай нож.

Таньги с подавленным видом вытащил из сапога кинжал и протянул королю. Король взял нож и с решительным видом направился к пленнику. Опустившись на колени, он быстро разрезал путы, связывающиеся пленника. Освободив его, король поднялся, но не сдвинулся с места, ожидая, когда поднимется пленник. Жан, разминая затёкшие руки, поднялся и устремил на короля неприязненный взгляд.

— Ваша…доброта ничего не изменит. Я вижу перед собой врага и никого больше. Отправьте меня в темницу. Так будет лучше…для вас.

— На самом деле вы не сможете убить меня, ибо не можете не понимать простой истины. Будь вы моим врагом, будь я виновен в смерти вашей матушки, будь я тем, кем вы меня считаете — я не стал бы беседовать с вами как с равным, а попросту приказал бы казнить вас.

— Именно вы посадили её в тюрьму. Именно вы пытались выдать мою сестру замуж за убийцу моего отца. Или вы станете отрицать и эту истину? — мрачно спросил Жан.

— Не стану. Д,Арманьяк пришёл требовать ответа у Валуа? Так вы сказали? — глядя прямо в глаза Жану, отчётливо произнёс король и продолжал с той же холодной решительностью: — Я готов дать вам тот ответ, который вы желаете услышать. Король сожалеет о том, что прислушался к совету своих врагов и решил устроить брак вашей сестры с Монтегю. Дворянин же клянётся своей честью, что он не причастен к смерти вашей матушки. Достаточно ли вам моих слов, монсеньор? Если нет, тогда я к вашим услугам как равный. В любом месте и в любое время.

В глазах Жана появилось изумление. И оно становилось всё отчётливее с каждым мгновением. Облик короля, его слова произвели на него неизгладимое впечатление. Он некоторое время, не мигая, смотрел на него, а потом медленно склонил голову и с мукой прошептал:

— Я чувствовал. Вы слишком благородны… и не стали бы убивать…женщину,…я ошибся,…я виноват, — Жан опустился на колени и склонил голову. Таньги был потрясён этим поступком. Он мог ожидать всего что угодно, но только не этого.

— Наказать такого храбреца? — король взял за плечи Жана, заставляя его подняться. Когда их взгляды встретились, король не увидел ничего кроме отчаяния и боли. — Глядя на вас, я вижу моего дорогого друга Филиппа, — король заговорил негромко и с необычайной мягкостью. — Вы достойны своего отца. Такой же отчаянный храбрец. Разве только слишком дикий. Я знаю, среди каких людей вы жили, и через что вам пришлось пройти. Но здесь Франция, страна, где законы чести превыше всего. И когда вопрос касается чести — король такой же дворянин, как и все остальные. Не только вы, но и я совершал ошибки. Сейчас у нас есть возможность, если не исправить их, так хотя бы сделать должные выводы. А подлых убийц вашей матушки…мы найдём. Даю вам слово. Найдём и призовём к ответу. Но нам понадобится ваша помощь, монсеньор!

— Если б я только мог, — Жан выглядел совершенно потерянным, произнося эти слова, — я не знаю, как всё исправить. Я больше не знаю что делать. У меня был враг. Но его больше нет.

— Но у вас есть друг! — король положил свою руку на плечо Жану. Тот ответил тоскливым взглядом и снова прошептал:

— Я не заслуживаю вашей милости!

— Вы заслуживаете гораздо большего. И я готов вам предложить руку своей дочери, дабы покончить со всеми недоразумениями и навсегда заключить союз не только дружественный, но и родственный, — король говорил с необычайной торжественностью, а Жан,…на его лице снова стало появляться искренне изумление. — Жанна дорога моему сердцу, ибо названа в честь моей отважной кузины. От неё она унаследовала самые лучшие черты. Я отдаю вам самое дорогое и надеюсь на согласие. Ваше слово, монсеньор?

Жан склонил голову.

— Для меня это честь!

— Стало быть, вы согласны на брак!

— Мы вступим в брак, как того желает ваше величество. Даю вам слово!

Другого ответа король и не ждал. Слова Жана были равнозначны клятве. Таковыми они и были в действительности.

— В добрый путь! — с радостной улыбкой подвёл итог король. — Мы все будем хранить траур по вашей матушке в течение одного месяца. По прошествии означенного времени и с божьей помощью, вы, граф Д,Арманьяк, вступите в брак с принцессой Жанной.