Хлоя ошиблась. В нос ей ударил тяжелый запах — запах гнили и плесени, запах обветшавшего древнего строения. Реконструкция только-только добралась досюда, сообразила она, вглядываясь во тьму. Насколько она могла судить, электричество еще не провели, но отраженный свет сквозь пыльное окно высвечивал то там, то тут жалкое зрелище, какое являл собой замок до того, как в него решились вложить очень много денег. Оштукатуренные стены покрылись трещинами и осыпались, неровный вздутый пол был весь в пятнах, банки с краской стояли как немые свидетели дальнейших планов восстановления. Сквозь запах сырости и плесени пробивался иной запах, который она никак не могла опознать точно: что-то древнее, мрачное и необъяснимо… зловещее. И выпитое вино определенно ударило ей в голову — в следующее мгновение она начала воображать, что ей угрожает какая-то опасность. С вином у нее вышел перебор, с фантазией тоже перебор. Она стала медленно пятиться из комнаты — и наткнулась на мощное человеческое тело.

Хлоя завизжала, и тут же ее крик оборвался — тяжелая рука схватила ее за плечо и развернула.

Это был месье Хаким. Она испытала физически ощутимое облегчение и чуть не расплакалась. Не то чтобы Хаким был белым и пушистым, но кто угодно лучше, чем этот Бастьен Туссен, от которого бросает в дрожь.

— Слава богу! — выдохнула она. — Я уже все здесь обошла и боялась, что никогда не найду свою комнату.

— Эта секция замка закрыта для посетителей, мисс Андервуд. Как видите, ее еще не реконструировали, и бродить здесь очень опасно. Если бы с вами случилось что-нибудь плохое, никто не услышал бы вашего крика.

Хлоя вдруг совершенно протрезвела. Глядя в темное спокойное лицо Хакима, она проглотила комок в горле. А потом заставила себя рассмеяться, снимая напряжение.

— Наверное, мне нужна карта, чтобы ходить по этому замку. Если вы укажете мне направление к моей комнате, я туда и пойду. Я замучилась.

Он так и не отпустил ее плечо. У него были толстые уродливые руки и пальцы, похожие на сосиски, поросшие черными волосами. Он ничего не сказал, и на одно короткое безумное мгновение ей показалось, что он собирается втолкнуть ее обратно в пустующее крыло замка, где ни одна душа не услышит ее крика.

Затем здравомыслие вернулось, да и Хаким выпустил ее, и, хотя его улыбка не являла собой ничего приятного, все же это была улыбка.

— Вам следует быть осторожнее, мисс Андервуд, — предупредил он. — Кое-кто здесь может оказаться поопаснее, чем я.

— Опаснее?.. — Она едва сумела сдержать дрожь и голосе.

— Например, месье Туссен. Он может быть просто очарователен, но вы мудро поступите, если станете держаться от него на расстоянии. Сегодня вечером я видел вас двоих в холле и испытал немалое беспокойство. За вас, мисс Андервуд.

Было достаточно темно, и он не мог видеть, как жарко вспыхнули ее щеки.

— Он просто показывал мне дорогу в библиотеку.

— Губами?.. Будь я на вашем месте, я оставался бы за пределами его досягаемости. Этот человек пользуется дурной славой. В том, что касается женщин, аппетит у него ненасытный, а вкусы, скажем так, странные. Я буду чувствовать себя ответственным, если вы попадете в беду, пока здесь находитесь. Я ведь, в сущности, прежде всего ваш наниматель и не хотел бы, чтобы с вами стряслось несчастье.

— Я тоже этого не хочу, — кивнула Хлоя.

— Налево, затем два коридора, затем два раза направо.

— Прошу прощения?..

— Путь до вашей комнаты. Или вы хотите, чтобы я вас проводил?

Хлоя сумела не показать, как сильно ее передернуло.

— Я справлюсь, — сказала она. — Если опять потеряюсь, то закричу.

— Конечно. — Холодный голос Хакима прозвучал неутешительно и ничуть ее не ободрил.

Но она каким-то образом умудрилась добраться до своего коридора без дальнейших ошибок, и там ее никто не дожидался. Ненасытный месье Туссен, должно быть, уже выбрал себе партнершу на ночь, подумала она с легкой досадой и распахнула свою дверь.

Кто-то здесь побывал. Ключей тут не существовало, не впустить постороннего не было возможности, и ощущение нарушенного пространства непрерывно действовало на нервы. Она встряхнула головой, пытаясь отогнать призрак паранойи. Чем и кого могла заинтересовать нанятая на работу переводчица?

Постель была разобрана, поверх нее лежала одна из невесомых ночных сорочек Сильвии, а на золоченом прикроватном столике стоял поднос с хрустальным графином и коробкой шоколада.

— Расслабься, идиотка, — громко сказала она вслух, чтобы нарушить тишину, затаившуюся в комнате. — Это всего лишь горничная.

Ей захотелось свалиться в постель немедленно, и она стянула через голову творение из кружева и шелка. Если бы она еще хоть что-то соображала, то сразу бы легла, но столкновение с Хакимом отбило у нее сон. Глоточек бренди будет как раз кстати.

Она не была специалистом-дегустатором, но чувство вкуса имела отличное, а коньяк отдавал чем-то непонятным. Какое-то легкое послевкусие, которое она не смогла определить. Что-то металлическое, как ей показалось, — но в таком месте, как Шато-Мирабель, никогда не подали бы плохой коньяк. Должно быть, у нее опять разыгралось воображение. Зато она сразу ощутила, как восхитительное тепло разливается по телу, а глаза закрываются сами собой. Сегодня ночью она будет спать крепко-крепко, и никаких снов. И никакого Бастьена Туссена.