Есть в доме было нечего, кроме хлопьев и сыра. Она съела в темноте два прессованных батончика «Витабикс», запила их стаканом вина, легла на свой тонкий матрас и укрылась пуховым одеялом. Сегодня ночью по ней могут бегать стада крыс — она даже не шевельнется. Она хотела спать, только спать, и больше ничего.

Хлоя заснула. Ей снились кошмары. Это было хуже всего — лицо Хакима нависало над ней, его тихий вкрадчивый голос вызывал больший ужас, чем мог бы вызвать приступ гнева, и он нежно водил ножом по ее телу и насмешливо уговаривал не кричать.

В ее снах он не останавливался. В ее снах она умирала, истекая кровью, Хаким одобрительно улыбался ей сверху, а Бастьен сидел в кресле, похожем на трон, женщины падали к его ногам, а он попивал виски из стакана и наблюдал.

Это еще можно было вытерпеть. Хлоя знала, что это сон, пусть и чертовски похожий на реальность, но крохотный неспящий участок мозга убеждал ее, что это всего лишь сон.

Однако сон не отступал так легко. Она больше не умирала, истекая кровью. Она лежала в белой постели, в кружевах, а Бастьен был на ней, был в ней, занимался с ней любовью с медлительной, порочной силой, и наслаждение было таким острым, что она ощутила, как содрогается ее тело даже во сне.

Ее бросало то в жар, то в холод, покрывала были слишком легки, слишком тяжелы, и она все время ощущала присутствие Бастьена, точно он заключил ее в объятия, его запах дразнил ее, когда она глубже уходила в свой сон. Она не хотела видеть эти сны, она не хотела вспоминать — хотела только тепла и темноты.

Где-то вдали церковный колокол пробил четыре часа. Ей нужно было встать и закрыть окно, но она наконец-то согрелась и могла теперь провалиться в сон. Утром, при свете дня, она сможет взглянуть в лицо реальности. В темноте она могла только прятаться.

Что-то было не так. Странно: ведь сейчас в ее жизни вообще мало что было «так», но нельзя цепляться за эти мысли, от них никакой помощи. Могут помочь только время и дневной свет.

Хлоя поерзала на своем тонком матрасе, натянула пуховое одеяло до самого подбородка и высунула из-под него руку, намереваясь достать пальто, которое забрала у Бастьена, и укрыться еще и им — еще одна защита против холода.

Но пальто не было там, куда она протянула руку — а она ведь бросила его поперек кресла.

Хлоя открыла глаза в темноте — и увидела, что сам Бастьен неподвижно сидит на полу рядом с ней, прислонясь к стене, и наблюдает за ней с полнейшим спокойствием.

Какое-то мгновение Хлое казалось, что она все еще спит, ее кошмар ожил, и она сказала себе, что это просто сон. Когда Бастьен заговорил, его голос был тих и спокоен во тьме.

— Ты везучая, поэтому еще живая, — негромко сказал он.

Хлоя не собиралась спорить с ним относительно своей везучести, хотя ее так и подмывало. Она лежала очень тихо, не двигаясь, надеясь, что он просто развеется в воздухе. Но он был мучительно реальным, тело его — слишком плотным и находилось слишком близко от нее.

— Как ты меня нашел? — наконец спросила она. — И как сюда вошел?

Бастьен не сдвинулся со своего места у стены. Свои длинные ноги он вытянул перед собой, скрестил, и руки его лежали на коленях.

— Я тебе говорил, что им отыскать тебя — дело пяти минут. Я справился быстрее, но пройдет совсем немного времени, и они нас схватят.

— Нас?

Он поднял голову и взглянул на нее:

— Обычно я имею привычку заканчивать то, что начал. Ты пропустила один самолет, но я посажу тебя на другой, даже если мне придется вырубить тебя, связать и переправить в багажнике. Она протянула было руку, чтобы включить свет рядом со своей постелью, но он остановил ее, поймав за запястье, и она резко отстранилась, сбив при этом лампу.

— Нам не нужен свет, — пояснил он. — Единственное, что ты сделала умного, — не зажгла свет, когда вернулась домой. Когда они придут за тобой, темнота не слишком их задержит, но ты догадалась не привлекать к себе чрезмерного внимания.

— Может, я просто выключила свет, когда легла спать?

— Я был здесь раньше, чем ты явилась. Выглядела ты, как маленькая перепуганная девочка. Я решил, что несколько часов сна тебе не повредят. Но ты украла мое пальто, и я замерз.

— Круто, — признала Хлоя. Она не спросила, где он скрывался, что видел. Сейчас она все равно не могла ничего изменить, но, если он наблюдал, как она купается в ванне, как кромсает волосы и исследует отметины на теле, это не добавит ей счастья. Лучше не знать.

Бастьен сам нашел ее вино — бутылка и бокал стояли рядом с ним на полу. Она понятия не имела, сколько времени он здесь просидел, сколько она проспала.

— Почему ты передумал? — внезапно спросила Хлоя. Закутавшись в одеяло по грудь, она отползла от него и села в углу. Потом сообразила, что ее пальцы сжимают его пальто, и уронила его.

— Передумал? — переспросил он.

— Насчет меня. Я достаточно долго общалась с месье Хакимом, а он любит поговорить, когда мучает людей. Если бы не ты, он бы и не узнал, что я искала в Интернете. У него и мысли не было, что я не такая, какой представляюсь.