Штурмбаннфюрер Шварц, фанатичный нацист, который едва не сошел с ума, случайно обнаружив, что сам он — наполовину еврей [20] , выглядел шокированным. Однако генерал Доннер, ни капли не смущаясь, продолжал:

— Войска СС — такие же хорошие и такие же плохие, такие же преданные и такие же испорченные, как и весь наш народ в этот пятый подряд год войны.

— Испорченные, господин бригадефюрер? — уточнил фон Доденбург, стараясь избегать стеклянного взгляда Доннера.

— Не старайтесь выставить меня идиотом, штандартенфюрер. Я, может быть, и являюсь чуточку сумасшедшим, однако не настолько. И вы, и я, — мы оба знаем, что наша система прогнила. После июльского путча уже невозможно не видеть этого. И даже среди элиты офицерского корпуса СС находятся те, кто предают свои подразделения, своих товарищей, свой собственный народ ради того, чтобы спасти свое положение или привилегии. — Из его голоса, который казался таким же искусственным произведением военных хирургов, как и все его тело, исчез металл. — Вот почему я запросил в РСХА [21] всю информацию на вас, фон Доденбург. Мой дорогой штандартенфюрер, как вы понимаете, я провел большую часть своей жизни в рядах полиции не просто так. — Генерал Доннер выразительно похлопал рукой по пачке бумажных листов, лежавших на его письменном столе, и одновременно нажал на кнопку, которая заставила экран из пуленепробиваемого стекла подняться вверх. — В этих документах, — произнес он, — содержится все, что я хотел знать и о вас, и о вашем боевом подразделении.

— И что же там содержится, господин бригадефюрер?— спросил Куно фон Доденбург.

— Здесь написано, что ваши люди — это отлично натренированные убийцы, которые ни к кому не испытывают чувства верности — кроме своих собственных товарищей и своего подразделения. — Доннер пристально посмотрел на фон Доденбурга. — В собранном досье имеется лишь один пробел. К кому лично вы испытываете чувство верности?

Гауптшарфюрер Шульце задержал дыхание и крепко стиснул висевший у него на шее «шмайссер» [22] . С самого момента неудавшейся попытки антигитлеровского путча он сделал себя чем-то вроде неофициального телохранителя Куно фон Доденбурга. Это была совершенно необходимая мера предосторожности в Германии, наводненной агентами гестапо и различного рода провокаторами. Эти провокаторы могли представить любое, даже вполне невинное, замечание как проявление нелояльности фюреру, а это означало, что человека, который будто бы произнес подобное, должна была ждать удавка в гестаповской тюрьме. Неужели и их бравый командир попадется на удочку этого монстра в мундире — бригадефюрера СС — и окажется его жертвой?

— К кому лично я испытываю чувство верности? — повторил вопрос Доннера Куно фон Доденбург. — Прежде всего, я испытываю это чувство по отношению к бойцам «Вотана», а затем уж ко всей Германии.

Тонкий рот Доннера искривило странное подобие улыбки.

— Отлично, фон Доденбург. Это именно то, что я и хотел бы услышать от вас. Прекрасный ответ! Вот почему я и вызвался выполнить это задание. — Он подался вперед: — Этот чертов католический Аахен, город Карла Великого — сердце Германии. Не только национал-социалистической Германии, но Германии вообще. Если этот город окажется в руках американцев, то вскоре за ним последуют и другие части страны. Это случится по двум причинам. Во-первых, с падением Аахена двери в сердце рейха широко распахнутся. Во-вторых, психологический эффект от сдачи Аахена парализует волю большинства к сопротивлению. Поэтому Аахен должен остаться немецким городом, остаться им во что бы то ни стало.

Генерал Доннер указал на фон Доденбурга перстом своей искалеченной руки, и штурмбаннфюрер СС почувствовал, как светлые волосы у него на затылке невольно встали дыбом.

— И вы вместе с боевой группой «Вотан» поможете мне выполнить эту миссию. А теперь давайте перейдем к конкретным деталям.

Они подошли к большой карте, висевшей на стене, и постарались забыть о грохоте вражеской бомбежки, непрерывно царившем над городом, чтобы вникнуть в сообщение бригадефюрера Доннера об обстановке:

— Аахен стоит прямо на пути продвижения Первой армии США. В настоящее время командующий этой армией генерал-майор Кортни Ходжес сосредоточил три корпуса на границах Бельгии и Голландии с Германией — здесь и здесь. — Он показал своей изуродованной рукой точные места сосредоточения американских сил на карте. — Однако более вероятно то, что он попытается пробиться в Аахен в этом месте, используя для этого свой Седьмой корпус, которым командует генерал Коллинз. Его еще зовут «Джо-Молния». Ну что ж, если принять во внимание то, кто противостоит сейчас генералу Коллинзу в районе Аахена, боюсь, ему будет нетрудно оправдать свое прозвище.

Доннер сделал глубокий вдох, и эсэсовцы явственно услышали, как свистит воздух в его пробитых осколками легких.

— По существу, в моем распоряжении всего лишь одна хорошая, по-настоящему боеспособная дивизия, с помощью которой я могу организовать оборону города. Это — 116-я бронетанковая дивизия генерала фон Шверина, находящаяся в лесном массиве к востоку от Аахена. Вы можете спросить меня, какого черта бронетанковая дивизия прячется в лесу, вместо того чтобы воевать на открытой местности. Ответ на этот вопрос очень прост. После отступления из Франции у фон Шверина осталось в строю всего лишь десять танков. Однако его личный состав хорошо подготовлен и исполнен высокого боевого духа. Поэтому в целом я могу рассчитывать на его дивизию. Чего, к сожалению, не могу сказать о тех силах, которыми собираюсь прикрывать город с западного направления. Здесь у меня сосредоточены три батальона, укомплектованные призывниками с желудочными расстройствами; один батальон, в котором служат те, кто имеет болезни уха, горла и носа; и четыре батальона, укомплектованные резервистами пожилого возраста. Одним словом, все это — только пушечное мясо. Однако они, я думаю, сумеют продержаться какое-то время под натиском американцев, имея перед собой толстые защитные стены из железобетона и, — Доннер внезапно улыбнулся, — заградительный отряд фельджандармов у себя в тылу. Да, они будут отбиваться, зная, что в противном случае «цепные псы» [23] без лишних рассуждений вздернут их на ближайшем суку.

Бригадефюрер отвернулся от карты и посмотрел на трех представителей «Вотана».

— А вашу боевую группу, фон Доденбург, я хочу иметь в качестве своего мобильного резерва. По крайней мере, до тех пор, пока к вам не прибудет для усиления отряд панцергренадеров. Пока же вы будете служить резервом для того, чтобы укреплять те участки фронта вокруг Аахена, в которых образуются дыры или которые начнут трещать под натиском американцев. Ведь как только неприятельские силы перейдут в полномасштабное наступление, фронт обязательно прогнется и затрещит, вы уж поверьте мне. Однако я всегда буду иметь вас наготове в случае такого неблагоприятного развития событий. — Он несколько мгновений помолчал. — Пока же я хочу, чтобы вы разместились в самом городе и выполнили ряд особых заданий, которые я наметил для вас.