Оглянувшись, он увидел, что все танки боевой группы СС «Вотан» в точности следуют за его «тигром». Они двигались прямо в Аахен — город, занять который приказал их группе лично сам фюрер. И штандартенфюрер Куно фон Доденбург мрачно поклялся самому себе, что, пока он будет жив, ни одному иностранному солдату не удастся оказаться в священном немецком городе Аахене.

— Хайль Гитлер!

Высокий худой мужчина в черном мундире бригадефюрера СС, стоявший у растрескавшегося после американских налетов окна штаба обороны Аахена, никак не отреагировал на новое обязательное приветствие, которое было введено в Германии после июльского заговора [15] .

Куно фон Доденбург вопросительно посмотрел сначала на штурмбаннфюрера Шварца, который находился справа от него, а затем на гауптшарфюрера Шульце, находившегося слева. Последний постучал кончиком указательного пальца по своему виску, давая понять, что неестественное молчание генерал-майора полиции [16] Доннера являлось еще одним признаком того, о чем все и так давно знали, — что генерал был не совсем нормальным.

— Вы хотите сказать, что у меня не все дома, гауптшарфюрер? — без всякого выражения осведомился бригадефюрер Доннер, по-прежнему стоя спиной к трем представителям боевой группы СС «Вотан». Затем он рассмеялся беззвучным смехом. — Не смущайтесь, господа. Если вы и впрямь считаете меня сумасшедшим, — что ж, тогда вы в хорошей компании. В компании, включающей в себя и нашего гефрайтера [17] … самого удачливого гефрайтера всех времен и народов. Вы знаете, кого я имею в виду… Потому что только сумасшедший может отдать приказ до последнего оборонять такой город, как Аахен. И только сумасшедший может согласиться выполнить подобный приказ. Ведь это задание — не что иное, как билет в один конец на небеса… или, скорее, в преисподнюю?

Куно фон Доденбург наконец понял, каким образом Доннер заметил неуважительный жест Шульце — в небольшое зеркальце, которое было прикреплено к окну неподалеку от глаз генерала.

— А, мой дорогой штандартенфюрер, вы, вижу, заметили мою маленькую хитрость? — рассмеялся Доннер. — Это очень полезное приспособление для всех, кто живет в Третьем рейхе в нынешнем 1944 году, уж поверьте мне. Тот, кто знает, что происходит за его спиной, и предпринимает необходимые меры, — тот поистине мудрый человек. Сейчас я продемонстрирую вам кое-что.

Генерал быстро выдвинул правую ногу вперед и, нащупав потайную кнопку, скрытую в полу, нажал на нее. В следующую секунду с потолка вниз опустился огромный стеклянный экран, наглухо отгородивший генерала от трех представителей «Вотана».

— Это экран из пуленепробиваемого стекла, господа, — объяснил Доннер. Он откровенно радовался ошеломленному выражению на лицах своих посетителей. — Одна из моих маленьких хитростей, которая обычно производит неизгладимое впечатление на всех, кто посещает меня. Это стекло также позволяет несколько сгладить ужасное впечатление от лицезрения моего не слишком-то приятного на вид лица.

С этими словами генерал Доннер повернулся к эсэсовцам. Куно фон Доденбург вздрогнул от ужаса. Бригадефюрер выглядел настоящим монстром. Взрыв снаряда уничтожил Добрую половину его лица. Там, где когда-то находился живой глаз генерала, теперь был вставлен неподвижный стеклянный. Он, не мигая, смотрел на фон Доденбурга. У генерала отсутствовали губы — его рот представлял собой нечто вроде узкой прорези на лице, в которой были ясно различимы искусственные резиновые челюсти, в которые, в свою очередь, были вставлены фарфоровые зубы. Доннер указал изуродованной рукой на свое безобразное лицо:

— Это случилось на Украине в 1942 году, господа. Результат партизанской атаки. В тот год мы сожгли в печках наших концентрационных лагерей на Украине сорок тысяч неполноценных существ. Цена этого? Весьма небольшая — меня просто превратили в монстра, жена которого заходится плачем всякий раз, когда ее муж периодически испытывает эти гнусные мужские желания, вынуждающие его напомнить ей о ее супружеских обязанностях.

Куно с трудом восстановил свое самообладание.

— Докладывает штандартенфюрер фон Доденбург, командир боевой группы СС «Вотан», — обратился он к Доннеру по стандартной формуле, принятой для подобных обращений к вышестоящим офицерам. — В составе группы — тысяча пятьсот бойцов и тридцать танков «королевский тигр». Рота панцергренадеров [18] совершает в настоящее время переход из Дюрена в район расположения боевой группы.

Генерал Доннер махнул рукой, показывая, что фон Доденбург может стать «вольно», и несколько секунд внимательно рассматривал молодого подтянутого офицера, прежде чем заговорить самому.

— Я наслышан о боевой группе «Вотан», штандартенфюрер. Даже мы, тыловые крысы, порой интересуемся делами таких молодцов, как вы. которые постоянно находятся на передовой линии фронта. Я знаю, что в числе ваших заслуг — захват бельгийской крепости Эбен-Эмаэль в 1940 году [19] … сейчас, если моя разведка не врет, она находится в руках американцев… В самом начале воплощения в жизнь плана «Барбаросса» ваша группа совершила дерзкую переправу через реку Буг… В этом году вы отличились в ходе боевых действий в России и в итальянском Монте-Кассино… Весьма впечатляющий послужной список. Неудивительно, что вашу боевую группу называют «пожарной командой фюрера», которую всегда направляют туда, где становится жарко.

— Мы не отличаемся ничем особенным от остальных войск СС, господин бригадефюрер, — ответил фон Доденбург. Шульце кивнул в знак согласия с его словами. — Мы разделяем все тот же боевой дух, что и другие. Просто мои люди — несколько более опытные, чем бойцы других подразделений СС.

Доннер резко обернулся и уставился на него. Куно заметил, что искалеченное тело генерала поддерживает какое-то подобие жесткого корсета, находящееся под его безупречно отглаженным кителем.

— Мой дорогой штандартенфюрер, я слышал массу глупостей насчет боевого духа СС. Я срать хотел на боевой дух СС!