Пока они готовились к ночлегу, ветерок донес до них звуки лютни и голоса поющих. В сумерках леса трудно было что-либо разглядеть, но, прислушиваясь к звукам, они попытались определить, откуда они доносятся. Голоса приближались, послышалось пение, сопровождаемое звуками лютни. Это была вечерняя молитва.

— Мы недалеко от монастыря, синьор! — обрадованно воскликнул Паоло. — Слышите, это молитва.

— Ты прав, Паоло, — согласился Винченцо. — Мы должны двигаться в эту сторону.

— Что ж, синьор, если нам удастся переночевать, как в тот раз, в монастыре капуцинов, это будет ничуть не хуже, чем в лесу на ветвях ореха.

— Ты не видишь стен или шпиля храма? — спросил Винченцо, идя впереди.

— Нет, синьор, но звуки все ближе. Вы слышите, как хорошо они играют. Это не крестьяне. А монастырь совсем близко, хотя его и не видно.

Винченцо и Паоло молча устремились через редеющий лес на звуки молитвы, как вдруг они неожиданно смолкли. Однако молодые люди уже вышли на опушку и увидели невдалеке расположившуюся на траве группу паломников. Готовясь к ужину, они оживленно беседовали, слышался веселый смех. Каждый что-то вынимал из своей сумы для вечерней трапезы. В середине кружка сидел, видимо, старший из них в сане священника. У него было добродушное, светящееся лукавством лицо. Он охотно смеялся шуткам и сам что-то рассказывал, получая в качестве вознаграждения тот или иной лакомый кусочек из общих припасов. Перед ним стояло несколько бутылок с вином, к которым он то и дело охотно прикладывался.

Винченцо, которого не покидала тревога, остановился и внимательно окинул взглядом сначала группу паломников на траве, а затем окружавший опушку лес. Отблеск лучей садившегося солнца на стволах деревьев освещал и группу паломников, скорее похожую на веселую компанию, выехавшую на пикник, чем на монахов, идущих на моления в монастырь. Священник и его товарищи, видимо, отлично понимали друг друга. Первый счел ненужным излишнюю строгость и дисциплину и был вознагражден за это дружеским расположением всех. В чертах его лица Винченцо уловил достоинство и благородство и заметил, что его спутники даже его шутки выслушивали с почтением.

Подойдя поближе, Винченцо справился у него, как им выйти на дорогу, ведущую в монастырь. Священник, прежде чем ответить, внимательно окинул его взглядом. От него, видимо, не ускользнула одежда Винченцо и его манера держаться, а в Паоло он, бесспорно, сразу же угадал слугу. Предложив путникам свою помощь, священник пригласил Винченцо сесть по правую руку от него и разделить трапезу.

Винченцо, догадавшись, что они следуют нужной ему дорогой, с благодарностью принял приглашение. Паоло, привязав лошадей к деревьям, занялся приготовлением ужина.

Пока Винченцо беседовал со священником, общительный Паоло уже успел познакомиться с паломниками и вскоре был признан ими самым находчивым и веселым человеком, какого им доводилось встречать. Они уже приглашали его следовать с ними в соседний монастырь кармелитов, куда они все направляются.

Когда Вивальди узнал, что это женский монастырь и он совсем неподалеку, он тут же принял решение идти туда вместе с паломниками. Вполне вероятно, что Эллена находится в заточении именно в этих диких и отдаленных местах. Юноша слишком хорошо знал свою мать. Когда после отдыха паломники тронулись в путь, Винченцо, уступив свою лошадь священнику, пошел с ними пешком.

Крестьяне первой же деревушки, услышав песнопения паломников, вышли им навстречу и наперебой предлагали ночлег, хотя деревушка уже была переполнена паломниками из разных мест.

Паоло, укладываясь на груду соломы в сарае, не раз жалел о несостоявшемся ночлеге в лесу.

Винченцо провел тревожную ночь, с нетерпением дожидаясь рассвета, который, быть может, сулит ему встречу с Элленой. Решив, что одежда пилигрима надежно убережет его от излишних подозрений и даст возможность беспрепятственно все осмотреть, он велел Паоло позаботиться об этом. Паоло без труда, с помощью всего лишь одного дуката, раздобыл ему нужную одежду, и Винченцо, едва забрезжил рассвет, в одиночку направился в монастырь.

В такой ранний час на крутой тропе, ведущей к монастырю, встречались лишь одинокие паломники, но и от них Винченцо старался держаться подальше. Он с удовольствием вдыхал благотворный утренний воздух, прислушивался к шуму горного потока внизу, и это успокаивало его и навевало легкую грусть. Постигшие его разочарования умерили его юношеский пыл и решимость, однако поселили в душе чувства более высокие и прочные. Со спокойной печалью, отстраненно смотрел он на суровые скалы, бездонные пропасти, далекую линию гор в утренней дымке и силуэт монастырских стен с угловыми башнями на фоне светлеющего неба.

«О если бы я нашел ее здесь! — горестно подумал Винченцо. — Неужели меня снова ждут разочарования? Нет, я не должен тешить себя иллюзиями. Надо упорно искать Эллену, пока я ее не найду. И все же молю тебя, Господи, сделай так, чтобы я нашел ее здесь».

Достигнув ворот, он быстро спустился по ступеням в монастырский двор и окинул его внимательным взглядом. Увидев вдали привратника, он еще ниже надвинул капюшон налицо и, плотнее закутавшись в плащ, уверенным шагом прошел мимо, хотя не знал дорогу к церкви. По счастью, он вышел прямо на нее. Величественная и строгая, она стояла отдельно от других монастырских построек. Войдя под ее высокие своды, где царил полумрак, он увидел одинокие фигуры монахов и паломников. Появляясь, они тут же исчезали в конце длинного прохода между скамьями. Решив последовать за ними, Винченцо тоже вышел через боковую дверь во внутренний дворик и здесь у подножия нависшей скалы увидел в пещере часовню с алтарем Богоматери, заступницы кармелиток. Эта часть монастырского двора была словно высечена в скале, и лишь с южной стороны из нее открывался вид на просторы внизу и далекие в голубой дымке горы.