— И тем не менее эта справедливость существует, хотя и не воплощена в наших законах. Она в душе каждого из нас и определяет все наши поступки. И чем меньше мы следуем своему внутреннему чувству справедливости, тем больше потакаем недостаткам, а отнюдь не добродетелям.

— Как верно вы сказали, святой отец! — оживилась маркиза. — Но в этом ни у кого не должно быть сомнений.

— Прошу прощения, маркиза, — живо возразил духовник. — Позвольте с вами не согласиться. Когда справедливость сталкивается с предрассудками, она отступает. Например, внутреннее чувство справедливости человека подсказывает необходимость применить суровую меру к ослушнице, а законы страны запрещают сделать это. Чему мы подчинимся? Даже вы, женщина поистине мужского характера и ясности ума, — ведь вы тоже будете следовать законам страны и сочтете справедливым подарить ей жизнь, хотя это будет уже не справедливость, а страх…

— О, вы хотите сказать, святой отец, что у меня не хватит смелости мужчины?

— Я просто был откровенен с вами, маркиза, — смиренно ответил монах.

Маркиза, задумавшись, молчала.

— Я выполнил свой долг, — наконец заключил беседу Скедони. — Я указал вам тот единственный выход, который вижу, чтобы избежать позора. Возможно, вам не понравится моя откровенность… Но это все, что я смог сделать для вас.

— Нет, святой отец, нет! — поспешно заверила его маркиза. — Вы не поняли мое состояние… Новые идеи, смелые мысли… Я немного растерялась. Мой ум не сразу воспринял. Ведь я все же женщина и во мне все ее слабости и недостатки…

— В таком случае простите мою чрезмерную горячность, маркиза, — тихо произнес Скедони. — Это моя вина. Если у вас есть слабости и недостатки, то они от вашей доброты и, возможно, достойны скорее похвалы, чем осуждения.

— Как, святой отец! Если они достойны похвалы, то это уже не недостатки.

— Пусть будет так, — согласился Скедони. — Я слишком близко принял к сердцу последние события и, возможно, был излишне категоричен в своих суждениях. Забудьте о том, что я говорил, маркиза, и не судите меня строго.

— Вам нечего оправдываться, святой отец. Это я должна благодарить вас. Я верю, что мне представится еще возможность доказать вам искренность моей благодарности.

Духовник почтительно склонил голову:

— Вы слишком добры, маркиза, я не заслуживаю этого.

Скедони снова умолк.

Маркиза ждала, когда он снова вернется к вопросу, от которого она так неудачно увела его, показав свой испуг и растерянность. Ее разум еще не мог свыкнуться с чудовищной мыслью, высказанной Скедони. Она так напугала ее, что маркиза даже боялась думать об этом, не то что произнести вслух. Скедони пристально наблюдал за маркизой, прекрасно понимая ее состояние, и как хищник ждал момента для прыжка.

— Этот ваш совет, святой отец, — наконец отважилась начать разговор маркиза. — Ваш совет в отношении Эллены… — Она растерянно умолкла, ожидая, что Скедони придет ей на помощь. Но он, видимо, не собирался этого делать.

— Вы полагаете, что эта коварная особа заслуживает самого строгого наказания… — Маркиза снова умолкла.

Отец Скедони терпеливо ждал.

— Я повторяю, святой отец, вы думаете, что она заслуживает его?

— Бесспорно, — ответил Скедони. — Разве вы думаете иначе, маркиза?

— Вы полагаете, что закон тоже может потребовать этого? Не так ли, святой отец? — наконец закончила фразу маркиза.

— Простите, дочь моя, — возразил Скедони. — Я, возможно, ошибаюсь. Ведь это всего лишь мое личное мнение, и, выражая его, я, видимо, проявил излишнюю эмоциональность. Горячему сердцу трудно находить холодные слова.

— Значит, вы не думаете так? — раздраженно воскликнула маркиза.

— Я не стал бы категорически утверждать это, — уклончиво ответил духовник. — Вам самой, дочь моя, судить о справедливости моих слов. — И он поднялся, готовясь уходить.

Совсем обескураженная, маркиза попыталась удержать его, но Скедони, извинившись, сослался на необходимость присутствовать на мессе.

— В таком случае, святой отец, я не смею задерживать вас. Вы знаете, как я ценю ваши советы, и, надеюсь, в будущем вы не откажете в них.

— Почту за честь, маркиза, — смиренно произнес монах. — Но все, о чем мы с вами говорили, — вопросы весьма деликатного свойства…

— Поэтому, святой отец, они особенно важны для меня, и я надеюсь на ваше мнение и советы, — помогла ему маркиза.

— Думаю, маркиза, ваше собственное мнение не менее ценно. Никто, кроме вас, не сможет решить их лучше.

— Вы мне льстите, святой отец?

— Я всего лишь ответил вам, дочь моя.

— До встречи завтра вечером, — сказала маркиза. — Я буду на вечерней мессе в церкви Сан-Николо. Если вы будете там, то найдете меня после вечерни в северном притворе храма. Мы сможем поговорить там по очень важному для меня делу. Прощайте.

— Да будет мир с вами, дочь моя, а ваша мудрость поможет вам в ваших делах, — ответил Скедони. — Я буду в церкви Сан-Николо.