— Еще кто-нибудь?

— Очень немного. Лишь некоторые жены и дети.

— Неужели и малые дети имеют магическую защиту?

— Имеют. Они же слышат, что вокруг них говорят. Впрочем, у них защита не очень серьезная. Что-то вроде дымовой завесы.

— Дымовая завеса. — Браги машинально оглянулся на цитадель.

Итак, «дымовая завеса». Примерно такая завеса возникла между ним и чародеем. Ведь они оба старательно избегают говорить о том, что сильнее всего гложет их сердца.

— Как дела в городе? — спросил Рагнарсон.

— Я повелел Рейдачару обследовать Форгреберг. Он нашел место, где скрывались подосланные Норатом убийцы.

— Тебе помощь не требуется?

Вартлоккур отрицательно покачал головой.

— Возможно, что два из них все ещё где-то прячутся. Ведь мы так и не нашли тех, кто остался в живых после нападения на Лиакополуса.

— Со мной все будет в порядке. А у тебя какие сейчас планы?

Рагнарсон рассказал ему о необходимости отложить матч с «Пантерами». Вартлоккур посмотрел на него, недоуменно вскинув брови, словно хотел спросить, с какой стати король тратит свое время на подобные пустяки. Браги и не подумал оправдываться.

Некоторое время они ехали в полном молчании. Наконец Браги сказал:

— Кстати, о магической защите… Ведь мы всех этих людей проверяли. Как получилось, что мы обнаружили её только сейчас?

— Возможно, что раньше магического щита не было. Или мы просто его не заметили, так как не искали.

— Или заговор против нас крепнет…

— Хм-м…

— Не мог бы ты пробить этот щит?

— В стародавние времена мог… Нет. Завеса слишком прочна.

Браги изумленно посмотрел на чародея:

— Почему так?

— Боюсь, что не могу толком объяснить. Сам до конца не все понимаю. Думаю, что все дело в негативной энтропии.

— В чем?

— Ты знаешь, что такое энтропия? Нет? Тогда слушай: энтропия есть стремление любой системы к состоянию равновесия. Например, так, как сгорает костер.

— Но ты же всегда можешь подбросить в него дровишек.

— Да, до тех пор, пока эти дровишки у тебя не кончатся. Мудрецы полагают, что сама вселенная похожа на большой костер. В конце концов он тоже выгорит до конца.

— Какое это может иметь отношение к магическому занавесу вокруг тех типов, которых моя супруга получила в приданое?

— Классическое учение о магии утверждает, что Сила, как и все другие системы, подвержена энтропии. И количество Силы во вселенной является величиной конечной. Каждый раз, когда произносится заклинание, используется её крошечная часть. Когда Сила будет исчерпана, магии придет конец. Однако я склонен считать, что события последних лет говорят о ложности данного постулата.

— Я все же не понимаю…

— Оглянись на те события, которые произошли всего лишь в течение твоей жизни. Эль Мюридские войны с использованием колдовства. Впрочем, пока в ограниченных масштабах. Далее пойдут более серьезные дела. Война Шинсана с Эскалоном дала самый большой выброс магической энергии со времен Падения. Затем последовали Великие Восточные Войны с ещё более внушительным выбросом Силы. И вот сейчас идет битва между Матаянгой и Шинсаном, в ходе которой боевая магия используется в чудовищных масштабах. Частично это является результатом совершенствования колдовских методов. Но главное не в этом. Суть проблемы состоит в том, что творить заклинания стало легче, и люди, лишенные таланта, начали гораздо эффективнее использовать магическую Силу.

Мы, маги, пробиваем огромные дыры в ткани реальности. Наши заклинания похожи на червей, пожирающих сердцевину деревьев. Через эти дыры, или если хочешь — щели, на свободу вырывается некоторое количество Силы. Подобно воздуху, вырывающемуся из помещения в разряженную атмосферу. В результате, когда кто-то в очередной раз пытается прибегнуть к магии, это дается ему немного легче, чем раньше, и его заклинание оказывается более могущественным. При этом изливается очередная порция Силы. Я думаю, что именно эта свободная магическая энергия питает мой «Зимний Ураган» и насыщает силой Рейдачара.

— В таком случае он с каждым днем становится все сильнее. Не так ли?

— Ты прав. Именно это и заставило меня впервые задуматься.

— Насколько это все важно? — спросил Рагнарсон.

Перед мысленным взором Браги поплыли призраки. Черные тени. Их было гораздо больше, чем ему хотелось видеть.

— Возможно, что и важно. Не знаю. Остается лишь надеяться, что мы не являемся свидетелями зарождения каких-то страшных процессов… Нет, я не знаю, что все это может означать. — Создавалось впечатление, что чародей говорит не с Браги, а ведет дискуссию с кем-то другим. — Слишком много отвлекающих моментов. Чтобы все осмыслить, мне надо по меньшей мере на год уединиться в Клыкодреде.