– Ты хочешь сказать, что мы стали объектом кровной мести?

– Именно так. Это единственное разумное объяснение. А то, что мы спалили этого Рафу, только распалит их ненависть. И не спрашивай меня почему. Они ведь тоже не задают подобных вопросов. Им никогда не понять, что заставляет нас их уничтожать.

– Я совершенно запутался, Кассий. Какая тут связь с Майклом Ди? И есть ли она? Должна быть, чтобы заставить старика сюда прилететь?

– Возможно, такая связь существует. Но прежде чем сказать что-то определенное, мне нужно как следует пораскинуть мозгами. Смотри-ка – на твоей рации красно-желтый сигнал. Узнай, кто это захотел с нами пообщаться.

Послушав с несколько секунд, Маус сказал:

– Кассий, это звездоловы ретранслируют послание от Вульфа и Гельмута.

– Тогда заткнись и слушай.

Через пятнадцать минут они знали самое худшее.

– Нарасти силовое поле до красной линии, – приказал Кассий. – И прибавь обычной скорости. Я хочу, чтобы мы свалились им как снег на голову, когда перейдем в нормальное пространство.

Спокойно и деловито изучал он схемы, выданные компьютером на главный навигационный экран. Кассий ввел в электронный мозг все данные, которыми его снабдили Дарксорды, и теперь выбирал гипердугу к Миру Хельги.

– Но…

– Он выдержит. И больше выдержит, если надо будет. Загляни-ка в каталог. Мне нужны данные на корабль, который угнал Ди.

Маус ввел параметры.

– Ох и хитрец же он, этот дядя Майкл. Смылся на одном из самых тихоходных кораблей. Но все-таки не на самом. Есть еще парочка учебных лодок, которые он сможет перегнать.

– Значит, у хороших парней есть шанс. И скоро мы им воспользуемся. Возьмем его за час до того, как он нырнет под ракетный зонтик Хельги. Или еще раньше, если он начнет маневрировать, чтобы проскочить мимо твоего отца. Проверь-ка орудийные системы.

Маус заерзал.

– В чем дело?

– Ты думаешь, начнется стрельба? Кассий хищно осклабился.

– Ты чертовски прав, мальчик. Стрельбы будет квантум сатис. Ты первый раз в бою, верно? Просто сиди и делай, что я говорю. Все будет как надо.

Маус не испытывал страха. Лишь ожидание его тяготило. Час проходил за часом, не принося никаких перемен…

– Ну, вот и начинается, – сказал наконец Кассий. – Я видел на экране твоего отца. И твоего идиота-дядю, он так скачет, будто забрел босиком в крапиву. Так что тебе будет в кого пальнуть.

Теперь часы проносились как минуты. Кассий шел на сближение.

– Ах ты черт! – внезапно воскликнул он. – Гней, за каким дьяволом тебе понадобилось это делать?

– Что? – переспросил Маус, отстегнув ремни и перегнувшись к Кассию. – Что он сделал?

– Сядь, кретин! Сейчас нам туго придется. Пришлось туже, чем Маус мог себе представить.

Отец мой не был религиозным человеком. Тем не менее он непоколебимо верил в предопределение. До самого конца он считал, что бьется с непобедимыми силами Судьбы. Те, кто был с ним, могли чувствовать, что он не рассчитывает на победу, но никогда не впадали в отчаяние. Они знали – Гней Шторм не сдастся.

Масато Игараши Шторм

Сейнер ворвался в эфир, как только Шторм вышел из атмосферного слоя Мира Хельги. – Его здесь уже нет?

Кошмарное напряжение постепенно сошло на нет. Гней почувствовал себя эмоционально истощенным, выжатым до предела. Правой рукой он дотянулся до рации и отключил ее.

Однако это состояние продолжалось недолго. Теперь гнев и раскаяние захлестнули его, подмяв, словно лавина. Чувство это было столь мощным, что какая-то крошечная, перепуганная частичка его отпрянула и с изумлением наблюдала за происходящим со стороны.

Здесь, в укромной каюте, отгороженный от людских глаз, он мог, ничего не опасаясь, открыть створки и выплеснуть наружу свои чувства. Так он и поступил, дав выход накопившемуся отчаянию – не только из-за провалившейся попытки спасти Бенджамена и Гомера, но из-за всего, что случилось с тех пор, как он впервые услышал о Черном Мире и Теневой Линии. Он рыдал, сыпал проклятиями, вопрошал богов – есть ли справедливость во вселенной, где человек не хозяин собственной судьбе.

И конечно же, ни вселенная, ни боги не ответили ему.

Можно ли помыслить о справедливости, вращаясь в этом безумном водовороте? Ее никогда не было и не будет. Каждый человек вершит собственную справедливость, если вообще в ней нуждается.

Шторм знал об этом. Но порой даже самые уравновешенные умы срываются, отказываясь мириться с реальностью. И тогда им кажется, что вселенские боги должны вмешаться.

– Я добуду для себя хоть сколько-нибудь справедливости! – поклялся Шторм. И тут же отметил, что в последнее время уже принес немало клятв. Проживет ли он достаточно долго, чтобы выполнить хоть одну из них?