Степан Николаевич умышленно долго не возил его с собой на машине. Только через год-полтора, когда стало совершенно ясно: Андрей спортивные танцы не оставит ни за что, Степан Николаевич, молчаливо оценив и признав мастерство и труд приемного сына, разрешил ему ездить на занятия и возвращаться по вечерам вместе с ним в БМВ.

…Тимоша ласково прильнул к Викушиным полным коленям. Какая гадость, настоящий отврат — эти ее бесподобно розовые ножки! А работает Тимофей действительно потрясающе грамотно, обрабатывает дамочку в зале, бьет на эффект…

Зиночка безразлично улыбается и ласково бродит глазами по сторонам, словно ищет кого-то. Уж не Андрея ли?.. Хорошо бы… Зинка — баба с яйцами. У нее давно собственная, не слишком большая, но преуспевающая, вполне устойчивая рекламная фирма, агенты и менеджеры, денежки не слабые… Хотя разве дело в монетах? Зина нужна ему сама по себе, без всяких фирм и манек. У него и своих предостаточно. Такая славная, тихая, крутая Зиночка… С милыми фенечками в ушах и на шейке…

…В школе Юрасова ученики прозвали Экспромт. Он был на редкость неожиданным в поведении и репликах и крайне непредсказуемым постановщиком танцев.

Андрею хотелось уметь делать то же самое, что так прекрасно мог Степан Николаевич. И даже лучше. Хотелось переплюнуть всех оптом и завоевать все призы Европы и Мира. Хотелось покорять, восхищать, пленять… И девочки, девочки… Эти лолитки нравились до безумия. Все, как одна, без исключения: танцующие с ним и в других парах…

Степан Николаевич очень долго, придирчиво и требовательно выбирал Андрею партнершу, вначале меняя их чуть ли не каждые три-четыре месяца. Андрей не понимал, почему, но лишних вопросов не задавал. Ему нравилось подчиняться Степану Николаевичу и жить у него. Он влюбился в спортивные танцы и в своего тренера и нового отца. Волшебным, необыкновенным казалось состояние, когда тело начинало беспрекословно слушаться и делать то, о чем еще два месяца назад не приходилось даже просто думать всерьез, а мечтать было, по меньшей мере, смешно. Тело становилось красивым, мускулистым, тонким, и Андрею нравилось украдкой без конца любоваться собой в большое зеркало.

Мать из больницы не вернулась. О ее смерти и похоронах Андрей узнал значительно позже: Степан Николаевич решил душу мальчика лишний раз не тревожить и сделал все сам, тихо и незаметно.

О матери Андрей вспоминал редко: его жизнь заполнили занятия танцами. Счастливый и гордый собственными достижениями, Андрей сильнее и сильнее привязывался к Степану Николаевичу и тете Маше и не спрашивал ни о своем будущем, ни об отношениях известного танцора и матери, ни о том, на каких основаниях живет в чужой квартире. Ему просто не приходило в голову интересоваться этими деталями. В мире больших людей лучше всего не вникать ни в какие подробности.

…Вперед, назад, поворот… Выше голову!.. Андрей, спину прямо!.. Поворот! Почему у тебя рука как деревянная? Напоминает топор! Смотри на партнершу! Веди ее смелее, уверенней! Командуй ею, Андрей, командуй! Уверенней! Смелее! И улыбайся! Улыбайся, Андрюша! Даже если ты валишься с ног и готов заплакать в голос, все равно улыбайся!.. Левая рука снова не у дел! Словно чужая! Пальцы склеились! Тянуть носок! Вперед, назад, шаг нечеткий!.. Плечо поднимать не надо! Почему ты так плохо слушаешь музыку?..

Изо дня в день, с утра до позднего вечера… Уроки в школе Андрей часто пропускал, учителя не обращали на это никакого внимания: приемного сына известного танцора ждала особая, необычная судьба, уготованная им новым родителем.

…Вперед, назад, поворот… Жесткий носок!.. Жутко болит спина. Хочется спать и плакать. Плакать и спать. Улыбайся партнерше!..

Уж эти партнерши… Андрей стал уставать от калейдоскопа их лиц. Ему надоело запоминать девчоночьи имена: все равно через месяц обязательно будет другое. Степан Николаевич объяснил ему, что от партнерши зависит слишком многое, поэтому надо искать.

Андрей даже начал завидовать лучшему приятелю Тимоше Семушкину, с которым был знаком с соплей. У друга много лет оставалась одна и та же партнерша: покладистая, терпеливая Ирка с шелково-змеиной, маленькой головкой.

К Тиму Андрей потянулся сразу, едва увидел. От трогательной Тимошиной улыбки разлетались лампочки и выходили из строя фотовспышки. В восторге и гнетущей зависти.

Лучезарный мальчик пленял и околдовывал походя, убежденный, что чаровать — его основное и единственное назначение, смысл рождения и существования на Земле.

Тим… Кареглазое воплощение оптимизма и своеобразного, циничного остроумия. Он притягивал к себе, чтобы оставить рядом на всю оставшуюся жизнь. Просто так. Даже когда человек ему совершенно не нужен. На всякий случай — а вдруг пригодится? Чтобы объять необъятное. Что сделать, по слухам, невозможно. И люди — вот странно! — приковывались к нему надолго и всерьез, не понимая, что в глубину Тимошкиной души им никогда не проникнуть. Да и делать им там, в общем и целом, нечего, поскольку ничего интересного их в этом сердце не ожидает, и самой глубины в сущности нет.