А кровать! Это же какой-то средневековый монстр, а не спальное ложе. Да на такой кровати можно с комфортом разместить футбольную команду, и еще останется место! Но красиво! Резное изголовье с изображениями грифонов, те же грифоны обвивают дубовые опоры, поддерживающие темно-синий бархатный балдахин, расшитый звездами и украшенный золотыми кистями. Покрывало в тон балдахину, тоже со звездами и вездесущими грифонами по периметру. Гора шелковых подушек. Прямо царское ложе. Яся приподняла покрывало, заглянула под кровать.

– Госпожа Ярослава что-то ищет? – басом поинтересовалась служанка.

– Ночную вазу, – буркнула Яся себе под нос, но женщина ее расслышала.

– К сожалению, ночной вазы нет, но, возможно, госпожу устроит вот это. – Она отдернула драпировку с дальней стены, и перед Ясей предстала еще одна дверь, за которой оказался самый обыкновенный санузел, слава богу, безо всяких средневековых заморочек. Вот и славно!

– Госпожу устроит. – Яся решила, что проще смириться со столь вычурным обращением, чем пытаться переубедить эту основательную и, похоже, напрочь лишенную чувства юмора тетю.

Дальнейший осмотр показал, что, несмотря на очевидную и временами даже вызывающую стилизацию, комната оборудована всем необходимым для нормальной жизни. Здесь были огромный платяной шкаф, под завязку наполненный женской одеждой, комод, туалетный столик с привычными уже бронзовыми грифонами, поддерживающими начищенное до сияющего блеска зеркало, и широкое кресло с небрежно брошенной перед ним волчьей шкурой. Шкура вызвала у Яси недобрые воспоминания и немотивированную неприязнь. Похоже, в Рудом замке какой-то культ волков и грифонов. И если со вторыми все более или менее ясно, то вот первые – сплошная загадка.

– У госпожи есть полчаса перед ужином. – Служанка расправила несуществующую складку на покрывале.

Вот, еще и это! С дороги можно было бы запросто обойтись легким перекусом, не устраивая званый ужин при свечах. Но то ж у нормальных людей, а у господ принято иначе.

– Их милость велели передать, что желают видеть госпожу в одном из тех платьев, что приготовлены для нее в гардеробной. – Служанка поскребла кончик мясистого носа и добавила совсем другим, почти нормальным тоном: – Тут у нас с проводкой какие-то непорядки. Аккумулятор есть, но включается не сразу. Так что, если вдруг погаснет свет, не пугайтесь, вон свечки зажгите. – Она кивнула на возвышающийся на туалетном столике канделябр. – Спички в верхнем ящике.

– Лучше бы фонарик. – Яся поежилась, представляя, каково это – остаться в кромешной темноте в такой вот комнатке.

– Распоряжусь! – кивнула служанка. – Но только завтра. Пусть уж госпожа меня простит.

– А как вас зовут? – запоздало поинтересовалась Яся.

– Ганна. – На румяном лице женщины расцвела застенчивая улыбка. – А шофер, ну, тот, что вас из города привез, это Василь, муж мой.

– Очень приятно. – Яся вспомнила разговор с Василем и невольно поморщилась: приятного в том разговоре было мало.

– Ну, так я пойду? – Ганна сложила мозолистые, с красными цыпками руки поверх белоснежного фартука. – А через полчаса вернусь, да?

– Идите. – Яся устало плюхнулась в кресло, носком туфли оттолкнула волчью шкуру, вытянула гудящие с дороги ноги. – Я сейчас, только посижу пять минут.

Большая часть времени у Яси ушла на выбор приличествующего случаю наряда, уж больно богатым и разноплановым был гардероб. Перемерив кучу вещей, она остановилась на одном, шелково-изумрудном, самом скромном платье. Впрочем, скромность была относительной, бирочка с логотипом весьма известного модного дома свидетельствовала об этом не менее красноречиво, чем дорогая ткань и золотое шитье в виде райских птичек, порхающих по лифу и подолу. К платью прилагались атласные туфли, расшитые все теми же райскими птичками, и почти невесомый газовый палантин.

Яся критически осмотрела свое отражение в зеркале и осталась довольна. Даже самый проницательный человек не сможет признать в этой утонченно гламурной красотке, которой она стала, недавнюю бомжиху. Все, о темном прошлом можно смело забыть, но, удивительное дело, теперь в ее жизни экстрима куда больше, чем раньше. Да, неплохо бы позвонить Пете, отчитаться. Только не сейчас, лучше ночью…

Вадим шел по галерее и с каким-то странным, граничащим с благоговением чувством прислушивался к гулкому замковому эху. Ну, дед, молодец! Кто бы мог подумать, что унылые руины можно превратить в такое чудо! И ведь ощущения какие удивительные: точно он после долгих скитаний вернулся наконец к себе домой! А он боялся, что Рудый замок его разочарует, ожидал как минимум одну из крайностей: либо того, что после реставрации от прежнего величия не останется и следа, либо – что оно будет нарочитым, пыльно-музейным. Ошибся!

И этот художник, Литош, свое дело знает. Не зря, выходит, дед его нахваливал. Есть за что. Нарастить плоть на каменный костяк Рудого замка – еще полдела, а вот вдохнуть в него жизнь – это уже из разряда волшебства.

От выделенного Литошем сопровождающего из числа прислуги Вадим отказался, решив прогуляться по замку самостоятельно. Благо время для беглого осмотра еще есть.

Родовое гнездо, и снаружи-то немаленькое, изнутри было огромным: гулкие галереи, сводчатые потолки, ненавязчивая, но очень эффектная подсветка, картины на стенах, уютный скрип ступеней, слуги, снующие туда-сюда бесшумными тенями.