Вот это был лес! Таких огромных деревьев Яся не видела никогда. Сквозь их густую крону с трудом пробивались солнечные лучи, раскрашивая дорогу мозаикой из световых пятен. Несмотря на ухабы и выбоины, ехали с приличной скоростью и притормаживали, лишь когда дорога резко уходила вверх, нависая не то над ущельем, не то над глубоким оврагом. В такие минуты Яся забывала дышать, вжималась в спинку сиденья и зажмуривалась. И даже насмешливые взгляды суженого не могли заставить ее смело посмотреть вниз, в бездну, куда из-под колес автомобиля сыпались камешки. В эти моменты Ясе думалось, что их машина едет недостаточно медленно, что по такой дороге лучше вообще передвигаться пешком, крадучись, прижимаясь спиной к каменному боку горы, от греха подальше.

Она так и сказала водителю. Дождалась, когда очередной жуткий участок останется позади, и заявила:

– Эй, друг сердечный, а куда это вы так торопитесь? У меня, между прочим, в ближайших планах свадьба, а не похороны.

Водитель, грузный дядька с густыми усами а-ля Тарас Бульба, скосил на Ясю черный цыганский глаз и буркнул:

– Так хорошо бы до заката в замок прибыть, а поезд ваш опоздал. Вот и приходится… Да вы не бойтесь, барышня, я ж местный. Я тут каждую тропочку, каждый кустик знаю. И дорогу как свои пять пальцев…

– Кустики и тропочки – это, конечно, хорошо, – согласилась Яся, – но давайте-ка сбавим скорость. Просто так, для профилактики.

Суженый скептически хмыкнул, но промолчал.

– Так отстанем же, – попытался возразить водитель.

– И что? Вы ж сами минуту назад говорили, будто знаете дорогу как свои пять пальцев.

– Так-то оно так, да вот тут такое дело… – Дядька вдруг замолчал и сосредоточенно засопел.

– Какое дело? – Заскучавшей было Ясе стало интересно. – Что с этой дорогой не так? Почему нам нельзя отставать?

– Да ничего! – водитель мотнул лысой головой. – Туманы здесь часто на закате. А туман на такой дороге – это, сами должны понимать, штука серьезная.

Точно в подтверждение его слов, из леса под колеса машины выползли дымчато-сизые щупальца, зашарили по выщербленному асфальту, лизнули капот.

– Накаркала, – усмехнулся молчавший от самого райцентра суженый и опустил ветровое стекло.

В салон, нарушая стерильность сгенерированного климат-контролем воздуха, тут же ворвались запахи и звуки, непривычные, даже незнакомые не избалованному общением с природой горожанину.

– Начинается! – В голосе водителя послышалось раздражение пополам со страхом.

Неужто туман – это настолько серьезно?!

То, что поведение водителя оправданно, Яся поняла уже через пару минут, когда туман вдруг обрел плоть, облепил машину плотным влажным коконом, заволновался, зашептал.

– Мама дорогая! – Яся перекрестилась и неодобрительно посмотрела на раскрытое окно: – Просто кошмар какой-то.

– Это еще не кошмар. – Водитель мрачнел с каждой секундой. – Это так, цветочки, но вам, хозяин, – он обернулся к Закревскому, – я бы посоветовал окошко задраить. Так, от греха подальше.

– Это еще от какого такого греха? – уточнил суженый, но окно все-таки закрыл.

Водитель долго молчал, а потом, когда Яся уже отчаялась получить вразумительный ответ, заговорил:

– Вы, конечно, люди городские, образованные, на всяких там хот-догах выращенные, можете мне и не поверить.

– Мы поверим, – пообещала Яся, всматриваясь в сизое нечто за окном. – Тут во что угодно поверишь.

– …А у нас здесь все по-простому, – не обращая внимания на ее слова, продолжал бубнить дядька. – Как прадеды наши жили, так и мы живем.

– Ага, прадеды твои на «БМВ» раскатывали! – съязвил суженый.

– Да замолчи ты! – Яся ткнула его локтем в бок. – Интересно же!

Зря она это… ох зря! Закревский-то замолчал, но с такой злостью и силой сжал ее запястье, что впору заорать благим матом от боли. Как же она забыла, что имеет дело не с человеком, а с отморозком!

– Пришел черед волчьих ночей. – Водитель, похоже, их маленькой конфронтации не заметил. – А в это время туман вдвойне опасен.

– И что за волчьи ночи такие? – Стальные тиски на запястье чуть-чуть разжались. – Охотничий сезон же вроде как еще не начался.

– Вот то-то и оно, что начался! – буркнул водитель. – Только не мы на них охотимся, а они на нас. За неделю уже три человека погибло. И это, я вам скажу, еще только цветочки. Лет тридцать назад тут такое творилось! Волки точно остервенели, в деревню среди бела дня заходили, на скот нападали. Да хрен с ним, со скотом! На людей, падлюки серые, кидались. Батяню моего так исполосовали, что в больнице его по кусочкам собирать пришлось. Еще слава богу, что жив остался. Единственный из тех, кто призрачную волчицу видел.