– Что это? – Вадим переступил порог.

– Не знаю. – Девчонка прошмыгнула следом, прижалась спиной к стене. – Я в подвал ходила, сережку искала…

– Одна?! – Оказывается, ошибся он, недооценил степень ее безбашенности. Это ж додуматься только – обшаривать подвал посреди ночи!

– Неважно, – девчонка мотнула головой. – Я ж ненадолго совсем уходила и комнату на ключ закрыла, вернулась – а тут вот это! – Старательно глядя себе под ноги, чтобы, не дай бог, не ступить в кровавые лужицы, она подошла к кровати и громким шепотом спросила: – Видишь?

Раньше не видел, а теперь заметил: на синем атласе покрывала в клочья истерзанное подвенечное платье, залитая кровью фата. Интересное кино…

– А получше ничего придумать не могла? Дед за такие художества по головке не погладит.

– Я?! Ты считаешь, это я все сделала?!

Вадим задумался: с одной стороны, правило «ищи, кому выгодно» еще никто не называл бредовым, но с другой – какой же ушлой нужно быть, чтобы посреди ночи найти где-то литр, не меньше, крови, устроить безобразие с волчьими следами, да еще успеть смотаться в подвал за сережкой!

– Кстати, сережка-то нашлась?

– Вот она! – Девчонка разжала грязную ладонь. – Ты наврал все! Никто там дрова не жжет!

– Не наврал, а предположил. – Вадим пожал плечами, брезгливо, двумя пальцами, потянул к себе то, что осталось от подвенечного платья, и сказал не без злорадства: – Ну, пойдем, подруга.

– Куда?

– Деда обрадуем!

Дед обрадовался. До такой степени, что Вадиму пришлось спешным порядком искать таблетки от сердца. Кто бы мог подумать, что какое-то порванное платье способно вывести из душевного равновесия столь непрошибаемого человека! Впрочем, чего душой кривить, испорченное платье – дело десятое, гораздо важнее, кто, как и, главное, зачем устроил это мерзкое представление с волчьими следами…

– Разберусь, непременно разберусь! – Разбуженный Литош кутался в расшитый драконами шелковый халат, рассеянно поглаживал бородку. – Ярослава, вы только не принимайте близко к сердцу это досадное происшествие. Утром же устрою прислуге допрос с пристрастием. Это кто-то из местных, я уверен.

– Почему? – Вадим помог деду сесть в кресло и даже позволил, несмотря на запреты врачей, закурить. Сам пристроился у подоконника, подальше от всей этой кроваво-волчьей мерзости.

– Почему? – Литош посмотрел на него не удивленным, но каким-то отрешенным взглядом, мотнул головой, словно стряхивая оцепенение, и произнес почти нормальным, будничным тоном: – Волчьи ночи начались…

– Да слышали мы уже про эти ваши волчьи ночи! – Вадим в раздражении скосил глаза на совершенно поникшую девчонку. – Волчьи ночи там, – он кивнул головой в сторону распахнутого окна, – а тут что за хрень?!

– Волчьи ночи там, – Литош, кажется, нисколько не обиделся, – так ведь и люди тоже там. Они с детства с этим живут, это у них в крови.

– Что – это?

– Легенды про призрачную волчицу, про родовое проклятье…

– Какое еще родовое проклятье? – спросил Вадим, не обращая внимания на протестующий не то вскрик, не то вздох деда. – Что здесь, черт возьми, происходит?

Прежде чем ответить, Литош посмотрел на деда и проговорил с виноватой улыбкой:

– А я вас, Владислав Дмитриевич, с самого начала предупреждал – сложное это место, сакральное. Почти сразу, как начались реставрационные работы, в округе волки активизировались. Я в первый же месяц двух строителей потерял. Отправились мужики в лес прогуляться и пропали. А через две недели местные нашли… то, что от них осталось. Я, конечно, человек двадцать первого века, мне поверить во всякие там легенды сложно, но, признайтесь, есть в этом что-то необычное, что-то такое, от чего мурашки по коже.

– Глупости! – Дед, кажется, пришел в себя, потому что на слова управляющего отреагировал достаточно энергично; привстал, нахмурился и в раздражении махнул рукой: – Домыслы и суеверия.

– А что там про родовое проклятье? – Вадиму не понравилось, что такой занимательный разговор уходит в сторону.

– Нет никакого родового проклятья. – Дед вперил тяжелый взгляд в Литоша. – Да и с чего бы ему быть?! Неужели кто-то смеет допустить, что я решил бы поселиться в замке, в котором мне или моим близким может хоть что-то угрожать?!

– Ни в коем случае! – Художник покаянно склонил голову. – Скорее всего, произошло чудовищное недоразумение…

– Вот и разберитесь с этим! – Дед глубоко затянулся, закашлялся. – А Гера, – он посмотрел на начальника службы безопасности, – вам поможет. Я не позволю какому-то пакостнику сорвать свадьбу моего единственного внука. Виновного нужно найти и примерно наказать. И надеюсь, дорогой мой Йосип, о сегодняшнем, как вы выразились, происшествии никто из гостей не узнает. Достаточно того, что из-за чьей-то глупой шутки Ярослава сама не своя. Прости меня, девочка, больше такого не повторится.