Как только мы спустились с гор, до Кьяулуна было уже рукой подать. Все тут было изрядно разрушено во время войны с Хозяевами Теней, а потом Кьяулунской войны между Радишей и теми, кто остался верен Черному Отряду. Жаль, что даже развалины были убраны еше до того, как Душелов решила, что победила, и пора отправляться на север, чтобы провозгласить себя Протектором Всея Таглиоса. Радиша, безусловно, понимала, как дурно все это пахло, в особенности то, что она предала Отряд. Но все, что дурно пахло, сейчас жило лишь в памяти уцелевших. Когда-то многолюдная долина теперь могла похвастаться лишь одним сравнительно крупным городом и расположенными в шахматном порядке фермами, населенными местными, бывшими пленниками войн и дезертирами всех типов. Мир, разрушенный, практически, до основания, сейчас с энтузиазмом осваивался вновь на основе самонадеянного предположения, что больше такое не повторится.

В процессе превращения старого Кьяулуна, прежде Тенелова, в новый, называемый просто Новый Город, одно осталось неизменным. Далеко-далеко на склоне долины, позади осыпавшихся и заросших кустами руин когда-то могущественной крепости Вершина, там, где земля состояла из заросших травой и почти бесплодных коричневых лоскутов, находилось сооружение, внушающее страх всем и называемое Вратами Теней. Оно не бросалось в глаза, но я чувствовала его призыв. И сказала своим спутникам:

– Сейчас нужно вести себя в особенности осторожно и ни в коем случае не спешить. Торопливость может стоить нам жизни.

Врата Теней – не просто единственный путь на Равнину, где находятся Плененные. Это так же единственный проход, по которому могли вырваться на волю Тени. Случись такое, и они обрушились бы на мир, бесчинствуя точно так же, как те, которых Душелов спускала на Таглиос. И Врата были в очень ненадежном состоянии. Хозяева Теней сильно повредили их, когда открывали дорогу Теням, которых впоследствии подчинили себе.

– Никаких возражений, – ответил дядюшка Дой. – Всем известно, что здесь требуется особая осторожность.

Совсем недавно между нами возникли кое-какие разногласия. Он снова начал носиться со своей идеей о том, что летописец Отряда должен стать его дублером в той специфической роли, которую он играл среди нюень бао. Летописца Отряда это абсолютно не интересовало, но Дой относился к тем людям, которые, услышав слово «Нет!», начинают лишь искать новые пути для преодоления возникших трудностей.

– Это что-то новенькое, – сказала я, заметив небольшое сооружение в четверти мили ниже Врат Теней, рядом с дорогой. – И мне не нравится, как оно выглядит. – Пока нельзя было утверждать со всей определенностью, но сооружение выглядело, точно небольшое укрепление, построенное из камня, собранного с развалин Вершины.

Дой усмехнулся.

– Вот и сложности намечаются.

– Мы стоим и оглядываемся по сторонам, точно шпионы, – вмешался Лебедь. – Кому-то это может не понравиться.

Может быть, хотя попадавшиеся нам до сих пор чиновники и были ужасающе расхлябанны. Наверняка в последнее время им жилось спокойно. По крайней мере, с тех пор, как исчез Черный Отряд.

– Кому-то – скорее всего, мне, поскольку я – единственная среди нас, чья легенда соответствует внешности – нужно отправиться на разведку. – Первоначально планировалось раскинуть лагерь на бесплодном склоне холма неподалеку от того места, где теперь стояло это новое строение.

Меня охватила тревога. Почему нет дозорных, которые должны были дожидаться, когда мы спустимся с гор? Я очень надеялась, что это всего лишь оплошность Сари. Она была связана с Отрядом целую эпоху, но так и не научилась мыслить как воин и, подобно многим гражданским, не понимала, к чему все эти мелкие предосторожности. Ей могло просто не придти в голову, как это важно – выставить наблюдателя.

Я молилась, чтобы дело было именно в этом.

Никто не стал оспаривать мое предложение отправиться на разведку. Бедная я. Иди, разбивай и дальше измученные ноги, пока остальные будут бездельничать в тени молодых сосен. Белая ворона материализовалась спустя несколько минут после того, как я обогнула холм и оставшиеся исчезли из вида. Она буквально набросилась на меня и проскрипела что-то. Потом развернулась и налетела снова. Я попыталась отмахнуться от нее, точно от огромного, надоедливого комара. Она засмеялась и повторила свой маневр, но теперь в ее скрипе послышалось что-то вроде слов.

И тут до меня дошло – в конце концов. Птица хотела, чтобы я последовала за ней.

– Веди меня, предвестник беспощадный, но только помни, что я не гунни и, значит, не связана запретом есть мясо. – В самые трудные времена моей военной карьеры я не раз имела удовольствие – если это подходящее слово – есть жареную ворону.

Ворона, похоже, в точности знала, что у меня на сердце. Она полетела прямо к большому палаточному городку на склоне холма, возвышающегося над окраинными домами Нового Города. Наши люди, скорее всего, составляли лишь часть поселенцев, но рука Сари чувствовалась во всем. Чисто, аккуратно, прибрано. Точно так, как этого требовал Капитан, хотя в его времена в порядке держали, главным образом военное снаряжение.

Меня раздирали внутренние противоречия. Что делать? Броситься вперед, чтобы увидеться с теми, кого мне так недоставало на протяжении этих месяцев? Или вернуться обратно и прихватить моих спутников? Стоит мне увидеться со своими, и все остальное просто вылетит из головы…

Мне принимать решение не пришлось – это сделал за меня Тобо.

– Дрема!

Откуда-то слева затопали ноги, и мгновенье спустя меня заключили в объятия.

Я с трудом освободилась.

– Ты вырос.

Заметно. Теперь он был выше меня. И голос стал звучнее и глубже.